Он отводит нас на корму, где мы забиваемся под холщовый навес, прикрывающий какие-то ящики. Как только мы устроились, Маджиано тут же возвращается к наемнику. Мы наблюдаем за тем, как экипаж проверяет, прочно ли держатся веревки, которыми корабль привязан к балирам.
Наемник сосредоточен на небе, и оно все темнеет. Наконец начинает казаться, что всю гавань поглотила кромешная ночная тьма. Корабли с солдатами, кажется, в нерешительности застыли у причалов. Нет никаких сомнений, что, если они попытаются отчалить в такую бурю, океан разобьет их суда в щепки. И все же один корабль бросается в погоню. Мы с Виолеттой угрюмо цепляемся за веревки, которые растягивают тент.
Однако наемника, похоже, погоня не беспокоит. Он сосредоточивает внимание на приближающемся корабле, потом смотрит в небо, будто что-то в нем ищет. Дождь лупит его по лицу.
В преследующий нас корабль ударяет молния. Я подскакиваю. Раздается оглушительный треск, и мачта корабля, расколовшись надвое, вспыхивает ярким пламенем. На борту крики и визг, их доносит до нас ветер, они слышны даже с такого большого расстояния, а потом стена дождя вновь закрывает морской пейзаж, и мы больше не видим терпящий бедствие корабль. Не веря глазам, я смаргиваю воду с ресниц.
Наемник слегка улыбается и с облегчением вздыхает.
Пока я наблюдаю за ним, на память приходит воспоминание о том дне, когда Раффаэле впервые проверял меня и рассказал историю об одном члене Элиты, который оказался неспособен доказать Обществу Кинжала, что достоин стать одним из них…
Шторм ярится все сильнее, наконец он вынуждает нас с сестрой распластаться на палубе и хвататься за промокшие боковины навеса. Я снова и снова прокручиваю в голове воспоминание. Тогда я подумала, что они убили того парня, потому что он не мог контролировать свои силы. Может, я и права. А этот парень вовсе не тот, за кого я его принимаю. Однако сейчас, когда мы удаляемся от Меррутаса и гавань позади судна скрылась во мраке шторма, я размышляю, не говорилось ли в истории Раффаэле об этом парне?
О парне, который мог управлять дождем.
Мне сказали, что ты плакала во сне. Не печалься о нашей разлуке, любимая, потому что воссоединение произойдет очень быстро.
Мы выходим в открытый океан, и вскоре худшее остается позади – шторм стихает. Но дождь продолжается, он все идет и идет, так что я даже начинаю сомневаться, рассеются ли когда-нибудь облака. Мы с Виолеттой находимся под палубой, в маленькой, но зато отдельной каюте, которую предоставил нам капитан, и вытираемся полотенцами.
Ведем себя очень тихо. Слышно только биение волн за иллюминатором да приглушенные крики команды наверху. В углу каюты стоит туалетный столик, и мне удается мельком увидеть себя без украшений и маски: повязка на голове сбилась, из-под нее торчат короткие серебристые волосы. Сразу после смерти Энцо я ножом обкромсала свои локоны. Виолетта как могла помогала мне аккуратно подровнять концы, но волосы еще долго не отрастут. Я до сих пор не привыкла к этому зрелищу.
Резкий раскат грома сотрясает корабль. Краем глаза замечаю, как подскакивает Виолетта, потом успокаивается, смущенная. Ее тревожный взгляд прикован к иллюминатору, за которым бушует море. Она бессознательно потирает руками колени, как будто таким образом пытается унять дрожь пальцев. Ловит на себе мой взгляд.
– Я в порядке, – говорит она, но вибрация голоса выдает волнение.
Обе мы смертельно устали. Куда мы направляемся? Этот наемник и его команда действительно пытаются помочь нам? Я сажусь рядом с Виолеттой. Когда мы были маленькими, я утешала ее в грозу, обнимая за плечи и тихонько напевая. Так поступаю и сейчас: обхватываю ее руками и вспоминаю мелодию, которую мама пела мне, когда Виолетта еще не родилась.
Сестра молчит. Постепенно дрожь стихает, хотя и не прекращается совсем. Виолетта прижимается ко мне, и так мы сидим в тишине.
– Аделина, – произносит наконец сестра. Ее голос пугает меня. Она поворачивается, чтобы видеть меня. – Что случилось с тобой там, в городе? Когда мы плыли по каналу?
Я качаю головой. Вспоминается нечетко. Отец часто являлся мне в видениях, но сегодня случилось нечто новое и пугающее. Я видела его так ясно, что поверила в его присутствие. А Энцо? Он заливал огнем улицы.
– Расскажи мне. – Голос Виолетты крепнет. – Я знаю, ты закупоришь все это в себе, если не выскажешься, и это может быть еще опаснее для всех нас.
Я делаю глубокий вдох и отвечаю:
– Думаю, я случайно сотворила иллюзию, которую не смогла контролировать. Утром я проснулась со странным ощущением тяжести в голове, какого-то давления, и когда мы оказались на канале… – Я хмурюсь. – Не знаю. Не могу вспомнить, чтобы я создавала иллюзию. Но, кажется, то, что я видела, было реальным.
Виолетта неуверенно прикасается к моей руке:
