Лео с трудом поднимается на ноги. Он тычет рукой куда-то вверх, где вдоль каменной стены крадется кто-то, кого я не могу опознать. Лео машет обеими руками и кричит:
– Инквизиция! Надо сматываться!
Мы все одновременно смотрим на горизонт. Оттуда на нас надвигается целый флот балир.
Маджиано удается бросить гневный взгляд на меня и Люченту.
– Я абсолютно уверен, никто из нас их не любит. – Он тяжело дышит и вытирает рот.
Лючента не знает, на что решиться. Я тоже направляю взгляд на верхние ряды арены. Можно перерезать Микелю горло прямо сейчас, и в Обществе Кинжала станет на одного человека меньше. Это было бы так просто.
Но приближается инквизиция, и Маджиано ранен. У нас нет времени на борьбу друг с другом и с инквизиторами.
Я издаю звук, выражающий досаду и отвращение, отпускаю Микеля и толкаю его вперед. Он спотыкается о ступеньку и едва не падает, но Лючента успевает подхватить его, воспользовавшись порывом ветра. Когда она бросается к Микелю, я спешу к Маджиано. Вместе с Виолеттой нам удается поднять его на ноги. Он качается, глаза закатываются, но парень заставляет себя двигаться.
– Ядовитый, думаю, – выдавливает из себя он. – Этот маленький ублюдок.
– Мы выведем тебя отсюда, – отвечаю я.
Сержио кружит на своей балире. Члены Общества Кинжала снова повернулись ко мне спиной, и мы уходим с арены. Тонкая связь между Энцо и мной тяготит мою грудь.
Под прикрытием пустынного скалистого берега Кенеттры несколько бельданских кораблей качаются на волнах. Заря наступила ветреная и хмурая, на горизонте еще видны следы вчерашнего шторма.
На борту, под верхней палубой, вокруг Маэвы и Раффаэле собрались члены Общества Кинжала. Обычно напористая, королева сегодня подавлена, она утопает в подушках и делает нетерпеливые знаки братьям, чтоб отошли от нее. В отдалении от всех сидит Тристан, он смотрит на свою изможденную сестру без всякого выражения, как будто и не видит. Но всякий раз, как она морщится, он нервно вздрагивает, готовый броситься на ее защиту и не способный ничем помочь.
Глаза Маэвы прикованы к Раффаэле: он только что проснулся. Кожа у него бледная, руки продолжают дрожать. Микель выжимает над тазиком намоченное в теплой воде полотенце, и Джемма осторожно кладет его на лоб Раффаэле. Она гладит его по руке и спрашивает:
– Что ты помнишь?
Раффаэле сначала ничего не отвечает. Переводит взгляд на Люченту, которая сидит рядом с Маэвой и скрежещет зубами, пока слуга перевязывает ее сломанное запястье. Кажется, мыслями Раффаэле далеко отсюда.
– Аделина, – наконец произносит он. – Она сильно прибавила в умении создавать иллюзии прикосновения. – Голос его стихает. – В жизни не чувствовал такой боли.
Микель стоит с каменным лицом. Он выкручивает еще одно полотенце и давит и давит, пока костяшки его пальцев не вспухают до такой степени, что кожа на них грозит лопнуть.
– Я удивлен, что она не убила тебя, – бормочет он.
– Она оставила меня в живых, – говорит Раффаэле, не отводя взгляда от запястья Люченты. – Хотела показать, что мы теперь равны.
Маэва прищуривается:
– Так вот какова Белая Волчица, предавшая тебя. Ты сказал мне, что она покинула страну вместе с сестрой. Почему она здесь? Что пытается доказать, привязав Энцо к себе?
Раффаэле продолжает смотреть на запястье Люченты.
– Ей нужен трон. – Голос у него спокойный и отстраненный. – Амбиции ее заметно возросли по сравнению с тем, какой я ее помню. В груди у нее буря, которую напитывают ядом другие ее устремления. Она отомстит или умрет.
– Кажется, ее отношения с сестрой тоже укрепились, – добавляет Джемма. – До сих пор никому не удавалось так запросто выкачать из меня силу. Виолетта быстро учится.
Лео, сидящий спиной к стене и смазывающий мазью рваную рану на руке, поднимает глаза:
– Не говоря уже об этом их шуте Маджиано.
– Хорошо, что ты успел остановить его, пока он не сымитировал тебя, – тихо говорит Лючента.
Маэва хватает кружку и швыряет о стену. Джемма подскакивает. Посудина едва не попадает в иллюминатор, ударяется о деревянную стенку и с лязгом падает на пол.
– Связь между Аделиной и Энцо слабая, – рявкает она, – но прирастет быстро, как виноградная лоза. Она научится контролировать его, и тогда на ее стороне окажется еще один грозный союзник. И это помимо ее сестры и других из Элиты.
Маэва делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, закрывает глаза. Лихорадка, вызванная усилиями по возвращению Энцо, дает о себе знать, и Маэву пробивает нервная дрожь. Когда она вытащила душу Энцо из океана смерти в мир живых, то почувствовала, что из его груди сочится мрак, который способен замарать все вокруг. Энцо уже не просто юный член Элиты. Он – нечто совершенно другое. Большее.
Лючента ругается себе под нос, пока слуга накладывает шину на ее сломанное запястье.
– Какой странный перелом, – качает головой слуга. – Кость как будто сломана изнутри.
– Нам нужно сейчас же отправиться на розыски Аделины, – резким тоном говорит Лючента Маэве. – Надо было гнаться за ней, а не убегать, поджав хвосты.
