Общество самоубийц полностью

— Мы что, еще не покончили с этим дурацким пиар-шоу? — поинтересовался Кайто. Он ел «Нутрипак» ложкой из тарелки. С тех пор, как случилась неприятность, отец старался с матерью не ругаться — наверное, все дело было в том, что Лия сорвалась в том числе и из-за «дисфункциональной семейной обстановки», как это назвали врачи. Но пить «Нутрипак» через прилагающуюся к нему соломинку Кайто все равно отказывался — говорил, что чувствует себя как маленький ребенок, пьющий сок из коробочки. Уж извините, он предпочитает пользоваться столовыми приборами как нормальный взрослый человек.

— Это поможет делу, — заметила Уджу холодно. — Не забывай, диагноз у Лии условный и за ней до сих пор наблюдают.

— Диагноз был и остается дурацким, и я не понимаю, зачем…

— Я пойду, — сказала Лия, прервав отца. — Я хочу сходить в больницу, — соврала она, сглотнув.

Кайто посмотрел на нее.

— Уверена? Не давай им заставить тебя плясать под их дудку, вот что главное. Тебе никому ничего не надо доказывать.

Но только последние несколько месяцев наглядно показали Лии, что отец ошибается. После неприятности ей пришлось доказывать свое психическое здоровье всем подряд, и еще долго придется его доказывать.

— Я знаю, — ответила Лия. — Просто я правда хочу пойти. Хочу повидать его… Дуайта. — Ее замутило, когда она произнесла имя парня.

Отец внимательно посмотрел на Лию. Ей казалось, он видит ее насквозь.

— Ну ладно, — уступил Кайто. — Я пойду с тобой. Можем завтра утром сходить.

— Чудесно, — кивнула Уджу.

Корзину с фруктами они забыли дома, поэтому купили в больнице огромный букет лилий. Лилии были белые и словно восковые — «чтобы показать, что мы пришли с миром», как весело заметил Кайто, — и только на язычках у них виднелась ярко-желтая пыльца. Красивый и экстравагантный букет, правда, чувствовалось что-то агрессивное в его душном запахе. Лии он не нравился, но поскольку альтернативой являлся букетик увядающих роз, они выбрали лилии.

В больнице Лия бывала — навещала Сэмюэла незадолго до его смерти, — и потому ее не удивило, что заведение это не похоже на клиники обслуживания, куда она обычно ходила, и резкий свет и запах лекарств ее не напугали. Это была самая большая больница в Центральных округах, с самой лучшей репутацией, и неудивительно, что родители Дуайта поместили его сюда, точно так же, как родители Лии много лет назад положили сюда Сэмюэла.

Семь лет прошло. Лия все еще помнила, где находится кафетерий и что двери туалета открываются наружу, а не внутрь. Она разглядывала лица мужчин и женщин в белых халатах, спешивших мимо нее по коридорам, и гадала, узнает ли врача, которая лечила Сэмюэла, если вдруг ее встретит. Но Дуайт лежал в другом крыле огромной больницы. Сверившись с ярко раскрашенной картой, Кайто и Лия пошли к лифту, который должен был доставить их в нужную палату.

Цветы несла Лия. Букет был размером с половину ее самой, и когда она держала его в руках, он возвышался у нее над головой. Незнакомые люди в коридорах, останавливаясь, улыбались ей и ласково интересовались: «Ты пришла кого-то навестить?» Лия кивала, растягивая губы в ответной улыбке, но ладони у нее мерзли и потели, а руки устали от веса букета. Она решила, что донесет его сама, и не собиралась просить отца о помощи. Про себя Лия думала, что не заслуживает доброты незнакомцев. Если б они знали, почему она сюда пришла и что натворила, никто в коридорах не стал бы ей улыбаться.

Она антисанкционная.

Может, Уджу все и уладила, а доктора поверили, но Лия знала, что именно она чувствовала, когда толкнула парня и услышала, как тот стукнулся головой о твердый пол, когда сломала ему нос. Она все равно не остановилась. Только она одна знала, что внутри нее всегда тлеет крошечный огонек, который в любую минуту может вспыхнуть и сжечь, изуродовать все вокруг. Только она одна знала, что это чувство не исчезло после того, как она избила Дуайта, а стало только сильнее.

Они приехали на двенадцатый этаж, и лифт открылся.

— Мы на месте! — бодро заявил Кайто.

Сегодня он был непривычно позитивен, и Лия осознавала, что все это ради нее. Отец всегда прекрасно понимал ее чувства и сейчас наверняка видел, как ей тяжело. Но и Лия тоже его всегда понимала, поэтому наигранная бодрость Кайто не очень-то поднимала ей настроение.

Дуайт лежал в палате 1212. Они с отцом шли по коридору, и Лия отсчитывала номера палат. Вокруг было полно народу, бегали туда-сюда медсестры с планшетами, вдоль стен стояли посетители с напитками в пластиковых стаканчиках. Кайто и Лия ничем от них не отличались — просто отец и дочь с букетом. Пришли навестить родственника или друга. Кто бы мог подумать, что Лия преступница, что пришли они сюда из-за нее? Что кулачок, который сейчас сжимает мокрые стебли белых лилий, врезался в бледное лицо Дуайта? Что маленькие детские ножки в чистеньких кроссовках продолжали пинать Дуайта по ребрам, даже когда Лию от него оттаскивали? Кто знал, что Дуайт ни в чем не виноват, что он просто безобидная случайная жертва?