— Как узнать… да что угодно. Правильно ли поступаешь.
Бранко молчал. Его теплые тяжелые руки лежали у нее на плечах. Он был такой плотный и надежный, с непрозрачной кожей, с жарким и чуть кисловатым дыханием. Он казался Анье грузом, якорем, привязывающим ее к земле.
— Неважно, — поспешно добавила она. — Я просто думала вслух.
Она снова притянула его поближе, прижимаясь к нему бедрами, легонько поставив одну ступню на пальцы его ног, словно целиком присваивая его себе.
Он повел ее к футону, поднял и положил на него, словно она ничего не весила. Потом опустился в темноте на колени и склонился над ней, гладя ее волосы, трогая пальцем щеку. Анья ждала, что Бранко вскарабкается на нее, снова прижмется губами к ее губам. Но он просто лег рядом с ней и укрыл их обоих тонкой простыней.
Они лежали рядом в темноте и долго молча смотрели в потолок. Дышал Бранко глубоко и ровно. Ее радовал этот звук — мощные протяжные вдохи и выдохи, воздух идет в легкие, а потом выходит наружу. Никакого хрипа, дребезжания, отрывистых неровных вздохов. Анья думала, что он уснул, но тут Бранко заговорил.
— Мне кажется, — сказал он неспешно, и она слышала доброту в его голосе, — что бы ты ни решила, твоя мать поймет.
Потом он повернулся, ласково поцеловал ее поверх одежды в плечо и сказал:
— Спокойной ночи, Анья.
— Спокойной ночи, — ответила она, закрывая глаза.
В течение нескольких недель после вечеринки Общества Лия не получала никаких известий от отца и сама связаться с ним не пыталась. Тодд уехал, и она жила одна. На вечеринке ее охватили гнев и смятение, но потом у нее словно кончились все эмоции. Стоявшая перед ней проблема оказалась такой большой и вызывала такую печаль, что Лия поступала, как в детстве, когда Кайто исчез: старалась об этом не думать. Она игнорировала проблему, делала вид, что ничего не произошло. Словно нажав на некие выключатели в своем сердце и в голове, она заблокировала все чувства и мысли, связанные с отцом, Обществом и Аньей, и погрузилась в работу — приходила в офис до рассвета и оставалась до тех пор, пока не звучал сигнал Максимума рабочего времени.
Однажды утром она пришла раньше обычного. В этот час вестибюль казался огромной пустой сценой, по которой кружили, жужжа, роботы-уборщики. Сквозь стеклянные стены виднелось тускло-пепельное небо. Дождя еще не было, только яростный ветер шумел и стонал за стеклом.
Наверху Лия ввела личный код безопасности в панель на двери, и в офисе включил ось освещение. Она постояла и послушала тишину, вспоминая то время, когда Цзян только нанял ее на должность младшего аналитика. Это были долгие дни и ночи, когда она читала отчеты, разрабатывала программы, писала рекомендации. Тогда у нее не было ни своих клиентов, ни личного кабинета. Она сидела посреди открытого офиса вместе с другими аналитиками — четыре стола сдвинули так, что они образовали островок. Их всех наняли примерно в одно время, все они беспрекословно слушались начальства, все мечтали заслужить его одобрение, все восхищались стильным офисом и серьезными старшими сотрудниками, которые имели право на собственные кабинеты за стеклянными дверьми, поскольку весь город лежал у их ног.
Из тех четырех аналитиков осталась только Лия. Так уж велись дела в ЛТКП — «Наверх или прочь», как частенько говаривал Цзян, будто он сам придумал эту фразочку, а не взял очередной заезженный корпоративный слоган. Работать здесь было нелегко, особенно поначалу, когда на индикаторы выработки кортизола никто не обращал внимания, а темные круги под глазами и складки между бровей считались чем-то вроде знака почета, признаком, что ты стремишься достигнуть многого. Тогда еще не было директив по Максимуму рабочего времени, и отношение к переработкам изменилось только годы спустя, после Второй волны. Когда Лия только пришла в ЛТКП, специалисты по медицинскому финансированию тратили свои силы так же безрассудно, как и прочие финансисты. Лия работала по ночам, летала долгими рейсами в Азию и обратно, непрерывно пила кофе и энергетики. Она часами занималась логотипами и цветокодированием для презентаций, долго и тщательно проверяла данные в громоздких, вечно дававших сбои таблицах, которыми приходилось пользоваться до появления нынешних умных программ.
Она помнила, как однажды закончила работать в четыре утра, и это был третий такой день за месяц. В голове у нее крутились цифры, но соображала она с трудом, как в тумане. Только-только она добралась на такси до своей квартиры, как ей позвонил один из партнеров. Лия приняла душ, не чувствуя ничего, кроме оцепенелой обреченности, переоделась в свежее и поехала в аэропорт с пачкой презентаций.
Теперь ранним утром аналитики в офисе не появлялись — новый порядок не позволял сотрудникам трудиться на износ. А культуру бережного обращения с человеческими ресурсами вместе с принципами радостного жизнелюбия усвоили все успешные компании.
В общем, сейчас дела обстояли гораздо лучше.
