Со дня вечеринки Кайто звонил ей регулярно. Один звонок утром, до того, как Лия уйдет на работу, и один — вечером, когда, по его расчетам, она должна вернуться домой. Каждый раз, когда телефон рассыпал привычную трель, Лия бросала все дела и, не отрываясь, смотрела на светящийся экран, где мигало имя ее отца. Она сохранила его номер под именем Кайто Кирино — «Папа» казалось слишком интимным. Ей невероятно хотелось ответить, услышать голос отца, сделать вид, что она не приходила на ту вечеринку и ничего не знает о его планах. Но каждый раз Лия сидела и ждала момента, когда прекратятся звонки.
В тот день, когда Цзян сообщил Лии, что ее отстранили от работы, он вошел в ее кабинет необычно бодрым шагом и с куда более целеустремленным видом, чем обычно. В оранжево-розовой рубашке, отглаженном синем блейзере и блестящих кожаных туфлях. Обычно на работу он так броско не одевался. Редеющие волосы Цзян зачесал назад в попытке изобразить модную пышную прическу, правда, по бокам зачес уже начал оседать.
Он сообщил Лии про отстранение с непривычной интонацией, в которой явно слышалось чувство собственного превосходства. Лия приняла новость спокойно. Она смотрела на руки бывшего шефа — они совсем не дрожали. Разобравшись с Лииным «делом», как Цзян теперь это называл, он явно ожил. Речь его включала выражения вроде «к несчастью», «временно» и «контроль», но Лия прекрасно понимала, что они означают. Непригодность к работе, репутация фирмы, лечение. Цзян вручил ей официальное письмо — печатала его Чу Ли, та секретарша, которая постоянно спрашивала, где Лия покупает туфли, — и внимательно наблюдал, как Лия его читала. В письме не нашлось ничего, что Цзян не озвучил раньше. Она подняла голову — за дверью стояла Натали.
— Натали займется твоими клиентами, — подытожил Цзян и моргнул. Впервые за утро он выглядел виноватым.
Лия кивнула. Воевать смысла не было. Она чувствовала это по странно веселому настроению Цзяна и по его спокойной отстраненности. Цзян и другие партнеры решили, что Лия стала обузой. Конечно, указать причину отстранения таким образом они не могли и потому принялись рассуждать о том, что делается это для ее же блага, а не ради чести мундира фирмы, но она-то знала.
Лия не спрашивала, когда можно будет вернуться. Она знала: у Цзяна нет на это ответа, он просто почтальон. Но когда бывший шеф закрыл за собой дверь, чтобы «дать ей немного времени», и Лия принялась собирать ручки и отключать компьютер, касаясь пальцами прохладной гладкой поверхности своего стеклянного стола, она почувствовала, как в ее груди растет какой-то твердый ком.
Все ее вещи вместились в маленькую коробку, которую Лия оставила в углу кабинета. Она огляделась еще раз, любуясь видом из окон во всю стену, световым фонарем, растениями у стен. Ни гнева, ни боли от потери она не ощущала и сама этому удивлялась. В уме у нее уже складывался план, и его очертания становились все яснее и четче, как силуэт человека, который приближается сквозь туман.
На следующее утро после отстранения Лия решила устроить себе ванну. Она зажгла соевую свечу, от души намазалась скрабом, стараясь делать все не спеша. Потом приготовила свой любимый салат — из кейла и семян подсолнуха — и неторопливо съела его, глядя в никуда, сворачивая листья пальцами и медленно отправляя их в рот один за другим. Но потом, когда Лия сполоснула и высушила тарелку, вымыла раковину и вытерла руки, в квартире стало просто невыносимо тихо. Она поняла, что скучает по негромкому звуку шагов коллег, ходивших туда-сюда по разделявшим этажи стеклянным перекрытиям, скучает по телефонным звонкам, по приглушенным разговорам за стеной.
Лия вышла в гостиную. Там тоже стояла мертвая тишина. Льняные шторы неподвижно и вяло висели по сторонам большого окна, словно холодные белые колонны, обрамлявшие мир за стеклом. Лия на мгновение задумалась, каково это — жить в доме, где ветерок шевелит занавески на открытом окне.
Ее шторы не шевелились. Как и листья растения, неподвижно стоявшего в углу гостиной. Лия оглядела комнату еще раз: все выглядит затхлым и неподвижным. Застывшим. Похоже, требуются серьезные перемены. Почему бы не переставить мебель? Все дело в разнообразии. Она немедленно взялась за работу и отшила кушетку в одну сторону, а столик, занимавший подле нее место, — в другую. Потом аккуратно сняла фотографии гаваней и городов в застекленных рамках со стеллажа у дальней стены и потихоньку переволокла его в другой конец комнаты. Расстелила на полу по диагонали кремовый коврик. Так ей показалось куда приятнее глазу. Наконец пришел черед декоративного горшка с растением. Взяв его в руки, Лия покрутилась по гостиной и, решив, что наиболее подходящее место для цветка — возле кушетки, там, где раньше был столик, установила горшок.
