- Ой, ну не в сухомятку же! - Лиза мгновенно вошла в роль хозяйки. - Сейчас! - она рванула к холодильнику...
На столе появились несколько мисочек - с вареньем, с мёдом, со сметаной, с творогом. Ещё топлёное масло и кувшин молока...
- Лиз... Спасибо, - я опустила голову, вяло перекладывая на выданное мне блюдечко немного сметаны. - Ты сама сядь поешь...
- Я ела, - девушка отмахнулась, с восторгом глядя на то, как я с возрастающим аппетитом наворачиваю второй кругляшок. - Кстати! Папа велел, чтобы ты себе платье сшила...
- Чего?! - я аж поперхнулась, вытаращив на неё глаза.
- Ну платье! Или юбку... Но я блузки шить не умею, а платье - легко! Сейчас... - она зачем-то бросилась прочь из кухни.
Я отложила пышный блин.
Мать вашу, ну зачем?! Зачем эта девчонка так старается ради меня? Чтоб её отец не наругал? Так не она же дрыхла до обеда, а я! Нахрена все эти попытки выгородить меня перед ним, из-за которых я ощущаю себя просто неблагодарной тварью?
- Вот! - Лиза даже запыхалась, влетая в кухню с какой-то тёмной тряпкой в руках. - Длину я не мерила, но должно подойти...
Я в ступоре взирала на... платье в её руках, которое она бесхитростно прикинула к себе. Хлопок или бязь, из которых шьют простыни. Тёмно-синий противный цвет, разбавленный мелкими белыми цветочками, от которых рябит в глазах. Покрой примитивный - сложенная вдвое ткань без плечевых швов и вытачек, просто зашитые бока, а к проймам для рук пристрочены рукава. Правда, сделано на совесть - ворот, подол и манжеты честно подогнуты и прошиты двойным швом. Не факт, что я влезу в горловину и не утону в талии, но... в целом...
Боже, да за что?!
В этом идти по деревне?!
- Вам нравится? - Лиза перестала улыбаться, с надеждой глядя на меня.
Очень, без вариантов, да.
- Ты отлично шьёшь, Лиз! - не смогла совсем хладнокровно соврать... - Строчки какие ровные! - я действительно с восхищением уставилась на швы, даже потрогала пальцем. - Как по линеечке...
Моя собственная дочь раскусила бы мою лживую лесть на раз-два. А эта... только смущённо зарделась, счастливо жмурясь от услышанных слов.
- Пойду переоденусь, - я забрала платье, прижала к груди, с чувством глядя на девушку. - Спасибо тебе, Лиза.
- Да пустяки! - она заправила за ухо непослушную чёлку. - Одевайтесь, я Вас жду!
- Не Вас, а тебя, Лиз, - вежливо напомнила, чтобы свести тему, делая шаг назад. - Я мигом, - я наконец развернулась на пятках и едва ли не бегом выскочила из кухни...
***
Сказать, что идти по улицам общины в обществе Лизы в дурацком синем платье было каким-то персональным адом... Нет. Да, стрёмно. Но я чувствовала себя гораздо хуже, когда после развода шла по родному городу в своём лучшем костюме, чеканя шпильками шаги, и ревела взахлёб - тогда мне казалось, что все, буквально все вокруг смотрят на меня как на брошенную возрастную разведёнку: кто-то с сочувствием и пренебрежительной жалостью, кто-то со злорадством, кто-то с равнодушием, кто-то как на дуру, но то незабываемое ощущение было действительно болезненным и жалким. В сравнении с ним плестись в грязных балетках по пыльной дороге, тащить в руках авоську с обедом для так называемого мужа и игнорировать чужие любопытные взгляды местных жителей было почти высокомерно приятно - дааа, ваш святой Лука женился на мне, и я теперь "снизошла" до того, чтобы почтить своим присутствием эту деревню. И пофиг, что в таком непрезентабельном виде, главное - я снова замужем, снова чувствую себя если не в полной мере востребованной как женщина, то по крайней мере в глазах общества определённо...
- ...У папы совсем не бывает выходных, - Лиза беспечно болтала обо всё на свете, по всей видимости тоже испытывая какие-то свои горделивые эмоции от моего присутствия рядом. - Только когда Настя сильно заболела год назад, он целую неделю с ней дома просидел... - она понизила голос до глубокого почтительного шёпота. - У неё ветрянка была, и она очень плохо её перенесла - скорая аж два раза приезжала, потому что температура была высокая. Папа тогда очень переживал, много молился... И мы тоже...
- Помогло? - не сдержала едкого сарказма в голосе.
- Что?
- Молитвы, - выдохнула, уже сожалея о своей резкости.
- Помогло, конечно! - Лиза наоборот вздохнула. - Настю уже в больницу забрать хотели, если лучше не станет, а папа... Папа тогда расплакался прямо перед иконами и всю ночь молился, - она зашептала сбивчиво, будто выдавала государственную тайну. - И утром температура спала...
Ну да, точно помогло.
Нет, не то чтобы я скептически относилась к подобному, чего уж, я и сама однажды почти поверила в чудо, когда Марьяшка сильно заболела в три года, и нам не помогали даже антибиотики. Я тогда тоже в отчаянии напоила её клюквой и своими словами выпрашивала у Бога здоровья для дочери, и ей действительно уже к утру стало легче. Я и забыла эту историю - тогда мы лежали в хорошей клинике, вокруг были врачи - профессионалы своего дела, и мне было даже немного стыдно за то, что в моменте я перестала верить им и поверила в Божью милость... А сейчас вот вспомнила тот случай. И прикусила язык, да.