- Насчет жрать не знаю, но все раны - от укусов. - Он странно посмотрел на меня. - Ты до чего-то додумалась.
Я кивнула:
- Может быть, и так. Мне надо сначала увидеть второе тело, то, что за дверью, но потом, я думаю, пора возвращаться в больницу.
- Зачем?
Я пошла вперед, и он поймал меня за руку выше локтя и повернул к себе. В его глазах искрилась свирепость, от напряжения дрожала рука.
- Ты здесь всего два дня, я уже неделями бьюсь. Что ты знаешь, чего не знаю я?
Я подчеркнуто посмотрела на его руку и подождала, пока он отпустит, но все-таки сказала. У него уже на этой почве кошмары, а он еще не допер.
- Я - аниматор. Зарабатываю на жизнь тем, что поднимаю зомби. Мертвые - моя специальность. Общее у всех живых мертвецов - от гулей и зомби до вампиров - это то, что они должны питаться от живых, чтобы поддержать свое существование.
- Зомби не едят людей, - возразил он.
- Если зомби поднят, а поднявший его аниматор теряет контроль, зомби может стать диким. Плотоядным зомби.
- Я думал, это все сказки.
Я покачала головой:
- Нет, я это видела.
- Ладно, но к чему ты клонишь?
- К тому, что выживших может и не быть. Может быть, есть только мертвецы и живые мертвецы.
Он побледнел в буквальном смысле слова. Я взяла его за локоть, чтобы поддержать, но он не падал.
- Все в порядке, ничего. - Он посмотрел на меня. - И что делают с плотоядным зомби?
- Если он уже обезумел, сделать ничего нельзя, только уничтожить его. Единственный для этого способ - огонь. Хорошо действует напалм, но любое пламя подойдет.
- Нам никогда не разрешат поджарить этих людей.
- Если мы не докажем, что я говорю правду.
- А как ты можешь это доказать?
- Пока не знаю, но поговорю с доктором Эвансом, и что-нибудь решим.
- А почему прежние жертвы были покладистые, а эти озверели?
- Не знаю. Может быть, изменилось заклятие или сам монстр стал сильнее. Просто не знаю, Эрнандо. Если я окажусь права насчет того, что выживших нет, то, значит, сегодня меня осенила блестящая идея.
Он кивнул с очень серьезным лицом и уставился в землю.
- Господи, если они все мертвы, то, значит, та тварь, которую мы преследуем, так размножает себя?
- Я бы удивилась, узнав, что она хоть когда-то была человеком, хотя все возможно. Не знаю. Одно мне ясно: что если она становится сильнее, а ободранные - агрессивнее, то она, может быть, ими управляет.
Мы переглянулись.
- Я позвоню в больницу и пошлю туда еще людей, - сказал он.
- И в больницу Санта-Фе позвони.
Он кивнул и бросился почти бегом по щебню стоянки, целеустремленно лавируя между машинами.
Остальные копы провожали его взглядом, будто дивясь, к чему такая спешка. Блин, не спросила у Эрнандо, проверили ли подземные убежища. Я пошла разузнавать у Брэдли. Потом я собиралась вернуться в дом последний раз, посмотреть на последнее тело, а потом... потом в больницу - отвечать на вековой вопрос: что есть жизнь и так ли верна смерть?
Мужчина таращился на меня расширенными, остекленелыми и невидящими глазами. Голова его держалась еще на позвоночнике, но грудь была развалена пополам, будто две огромные руки впились в его грудную клетку и рванули в стороны. Сердца не было. Легкие полопались, очевидно, когда поддались ребра. Живот пробит, и по комнате расходился едкий запах. Печень и кишки лежали мокрой грудой сбоку от тела, будто вывалились одновременно. Толстый кишечник еще клубился внутри телесной полости. Уже по запаху я была уверена, что кишки не пробиты.
Я присела возле тела на корточки. Кровь залила нижнюю часть лица и забрызгала верхнюю до самых седых волос. Грубо было сделано, очень грубо и очень быстро. Глядя в невидящие глаза, я ничего не чувствовала. Снова онемела и не в состоянии была возмущаться. Наверное, если бы я первым увидела это тело, то ужаснулась бы, но останки в столовой так устрашили меня, что мои эмоции притупились. Да, это такая жуть, но ведь рядом, в соседней комнате, зрелище еще чудовищнее.
Однако заинтересовало меня не тело - комната. Вокруг тела был насыпан круг соли. Посередине лежала книга, так густо залитая кровью, что раскрытую страницу нельзя было прочесть. Фотографирование и видеосъемку здесь уже произвели, поэтому я надела одолженные у кого-то перчатки и подняла книгу. На переплете тисненой кожи не было заглавия. Средние листы так пропитались кровью, что страницы слиплись. Я не пыталась их разнять. Для такой тонкой работы у полиции и федералов есть специалисты. Я только следила, чтобы не закрыть книгу случайно и не потерять страницу, на которой этот человек, очевидно, читал. Насколько я могла судить, книга лежала на столе, когда человека бросили на дверь, и она просто упала, открывшись сама по себе. Но в таком случае страница нам ничего не скажет, поэтому мы все притворялись, будто этот человек открыл книгу намеренно. За ним гнался монстр, который только что изрубил в куски его жену, а он бросился к книге и стал читать. Зачем?
