- Даже ради спасения сотен жизней или возможности эвакуировать в безопасное место сотни американцев?
- Я... я не знаю.
- Каким бы благородным ни казалось дело вначале, Анита, оно может таким не получиться. И когда ты завязнешь так, что уже не будет видно дневного света, тебя попросят сделать то, чего ты не захотела бы.
Я снова обнимала себя за плечи, и это меня злило. Никто еще не предлагал мне работать на международном уровне. Олаф считал, что я гожусь только для одного, но это вовсе не работа на правительство. Однако теперь я задумалась, где же Эдуард мог его встретить. Эдуард не прозрачен, но не был ли он призраком?
Я посмотрела в донельзя серьезное лицо Брэдли.
- Я буду осторожной. - И тут у меня мелькнула мысль. - А к тебе кто-нибудь насчет меня обращался?
- Я думал было предложить тебе работу у нас. - Я приподняла брови. Он рассмеялся. - Ага, но, посмотрев твое досье, я понял, что ты слишком независима, слишком непредсказуема. И было решено, что в бюрократической структуре ты не приживешься.
- Это ты правильно понял, но я польщена, что ты обо мне подумал.
Он стал серьезен, и на его лице обозначились морщины, которые раньше не были заметны. Он стал выглядеть на сорок с чем-то, а обычно казался моложе.
- Твое досье запросили, Анита. И оно ушло куда-то вверх, не знаю, куда и к кому, но, значит, существуют правительственные задания для независимых исполнителей, если у них достаточно специальной квалификации.
Я разинула рот и наконец произнесла:
- Ты шутишь?
- Хотел бы я, чтобы это была шутка.
Эдуард говорил, что не привлек бы Олафа, если бы знал, что в деле буду работать я. Получалось так, что Олаф был приглашен, а не вызвался добровольцем, но я спрошу Эдуарда. Проверю.
- Спасибо, что сказал, Брэдли. Я в этом не очень разбираюсь, но понимаю, что ты рискуешь уже тем, что мне рассказал.
- Я должен был рассказать, Анита. Ты понимаешь, это же мы вытащили на свет твое досье. Это я пробивал для тебя приглашение к нам на работу. Я привлек к тебе чье-то внимание. И вот в этом я искренне раскаиваюсь.
- Все о'кей, Брэдли. Ты же не знал.
Он чуть покачал головой и улыбнулся печально:
- Должен был знать.
На это мне нечего было ответить. Брэдли вышел. Я подождала секунду-другую и последовала за ним. Но стряхнуть ощущение неловкости не получалось. Он хотел меня напугать, и он этого добился. "Большой Брат наблюдает" и паранойя. И еще он заставил меня задуматься, а не напросился ли Олаф сам или даже не предложили ли Эдуарду меня завербовать. Меня не удивило бы, если в оказалось, что Эдуард работает на правительство, пусть по совместительству. Он готов брать деньги у любого.
Все это казалось бы глупым, если бы я не видела лица Брэдли. Если бы он не сказал о моем досье. Выходит, будто у каждого есть досье. Может, так оно и есть. Но мое досье кто-то запросил. Я вдруг представила себе, как моя жизнь, мои преступления, все это, аккуратно отпечатанное, переходит с одного письменного стола на следующий, пока не оказывается где? Или у кого?
Блейк, Анита Блейк. Даже звучит смешно. Ну, впрочем, федеральное правительство никогда не славилось чувством юмора.
Эдуард позволил мне доехать на его "хаммере" до больницы. Сам он остался на ранчо поджидать ведьму. Она была подругой Донны, так что он будет изображать Теда и держать ее за ручку на осмотре. Это и называется - бросить на глубокое место, а там выплывай или тони. Даже меня мягче вводили в полицейскую работу.
Олаф остался общаться с телами. Меня устраивает. Я не хотела бы остаться с Олафом в машине или в любом замкнутом пространстве без Эдуарда в качестве дуэньи. А полиция и федералы, по-моему, с радостью предоставили бы мне его подвезти. Все, что он пока реально сделал, - подтвердил мое предположение, что убийца бросил трофеи не по своей воле, хотя Олаф о магии знал меньше меня. Он не знал, почему убийца покинул место преступления. У меня было для этого только одно объяснение, и даже я вздохну с облегчением, если практикующая ведунья его подтвердит. Если нет, то других версий у нас пока нет.
На самом деле почти никто со мной ехать не хотел. Франклин считал, что я псих: то есть как это - выжившие не выжили, а стали живыми мертвецами?
Брэдли не хотел оставлять Франклина за старшего. Геологические карты были уже в пути, и, думаю, он не хотел, чтобы Франклин руководил поисками. Маркс не бросит место преступления на откуп федералам, и он тоже считал меня уродом. Рамирес в сопровождении полицейского в форме ехал за мной в автомобиле без эмблем.
Я не думала, что им удастся найти монстра. Следов не осталось. Это значит, что он либо улетел, либо дематериализовался. В любом случае они его не найдут - ни пешком, ни по картам. Так что я вполне могла позволить себе отправиться в больницу.
