Сирил поднялся на ноги и пошел к дальней стене, волоча за собой Ольге за руку. Поднял отброшенный меч и потянул девушку за собой следом.
— Откуда он вообще тут взялся, — бормотал лорд. — Полгода искали.
— Это я… я его забрала, — шепотом ответила хранительница, ослабленная атакой меча на нити и измотанная приказом хозяина.
Сирил только остановился на мгновение, внимательно посмотрел на девушку и укоризненно покачал головой.
— Пойдем, Ола, все мне расскажешь. Бранда сейчас уговаривать бесполезно. Пусть успокоится.
— Я спокоен, мать твою! — рявкнул им в след Бранд. — Верни мне меч, хилфлайгон проклятый!
Крики Бранда сопровождали их ещё долго. Сирил тащил её за руку по пещерам к выходу, освещая путь энергетическим шаром.
Он молчал и Ольге не решалась сама начинать разговор. Испуг медленно сменялся блаженством от того, что он рядом, держит за руку. Любимый… единственный… навсегда…
Самый нежный и самый сильный… Пусть кто-то считает иначе, пусть иногда Ри и обвиняют в излишней мягкости, но для неё он оставался самым сильным мужчиной на свете. Никто не вынес столько, сколько досталось Сирилу за годы в связке с Брандом. И пусть сейчас Ри чересчур сильно опирается на длинный меч с ржавым лезвием, каждый шаг ему дается с трудом — но другой давно бы сдался, пришел в отчаяние, сошел с ума, а он тянет до сих пор Бранда на своих плечах. И если кто и сможет выдержать бешенство огненной стихии, то это только излишне мягкий хилфлайгон. Бранд не убьет его. У него просто не хватит сил сломить её любимого мужчину. Она вспомнила ужасную картину из своего видения, навеянного мечом. Всхлип против воли вырвался из груди.
Но Ри его не услышал. Он облокотился о стену пещеры и закрыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась.
— Ри… — тихонько позвала она.
— Я сейчас, Ола.
— Тебе плохо?
— Не больше чем всегда. Этот меч… он тянет с меня энергию. Бранд прав, — вдруг задумчиво пробормотал мужчина, — что-то не так. Я уже давно чувствую, только никак не пойму что. И меч, — Рис шумно выдохнул, будто восстанавливал дыхание после долгого марафона, — он никогда на меня так не действовал. Рядом с Брандом я чувствую себя ужасно… Его магия! Милостивый, знаю, что глупо будет звучать, но она будто пытается что-то мне сказать. Во снах огонь приказывает мне убираться. Наверное, Бранд поделился со мной и сумасшествием.
— Ты не сумасшедший, — резво отреагировала Ольге. — Ты очень сильный и ты справишься с Брандом.
Она не смогла сдержать порыва и провела рукой по гладкой щеке. «Любимый мой», — прошептали её губы. Сирил перехватил её ладонь и поцеловал пальчики. Ольге не замечала, что слезы катятся по щекам. А он смотрел с такой мукой во взгляде.
— Я люблю тебя, Ри… — пробормотала Ола, пряча глаза.
Его рука легла на талию и легко подтолкнула к себе. Ольге упала ему на грудь и уткнулась лбом в плечо, не пытаясь сдерживать слезы. Его пальцы перебирали волосы, скользили по спине, успокаивая, разжигая в тлеющее почти догоревшее сердце, принося новую муку и блаженство.
— Я не могу тебя забыть, — его хриплый шепот, убрал последние сомнения. — Ты мое проклятье… Сладкое и мучительное проклятие…
Его губы уже осыпали поцелуями лицо, осушали слезы. Жжение от браслета на руке усиливалось, но ей было безразлично. Сердце болело сильнее простого ожога. Она должна утихомирить его. Так нельзя дальше. Жить без него — мука. Жить без него — проклятие, хуже цикла теней.
Но как только их губы сомкнулись и душа запела от восторга, резкая боль в запястье заставила влюбленных отпрянуть друг от друга. Ола схватилась за руку, на которой красной полосой проступал ожог. Сирил тоже поморщился от боли и покосился на собственное запястье. Он до сих пор не знал о клятве верности, которая связала ее с Вилором, поэтому Ольге посильнее натянула перчатки, скрывая след и татуировку.
— Прости, — пробормотал он. — Я не могу! Прости.
— Я понимаю, — пробормотала Ольге.
— Расскажи, почему ты уверена, что тени в Симфонии.
Ольге вернулась домой глубокой ночью. Вилор не спал, какое-то непонятное волнение не давало ему заснуть. Когда Ольге появилась в дверях — он всё понял заметив виноватый взгляд. Боли не было, только злость поднялась изнутри. Да и о какой боли могла идти речь? Они свободные любовники, не связанные обязательствами. Почему же чувствует себя обманутым? Резким движением схватил неверную женушку за предплечье и дернул рукав. Ожог, подтвердил его догадки. Сам не понял, зачем врезал ей пощечину, все эти чувства такие новые и странные. Ольге схватилась за щеку и ошеломленно прошептала:
— Прости, я… я не думала…
— Ты никогда не думаешь, — прошипел в ответ. — Нечем просто…
Специально грубил, чтобы скрыть слабость, которую так неожиданно для себя проявил.
— Я не знала, что для тебя это так важно.
— А ты что решила, что я буду делиться с кем-то тем, что принадлежит мне? — вот так, пусть почувствует себя просто вещью, игрушкой в руках мужчин, ведь она посмела просто выбросить все, что было из головы, стоило Сирилу появиться на горизонте.
Специально подогревал свою злость подобными мыслями.
