– А я как-то это в своё время не собирала в одно!? – резюмировала Елена, допивая какао.
– А Вы пейте и ешьте, сколько Вам нужно. Меня еще вот поражает, – взяв паузу, сказала хозяйка. – Вот слышу в очереди или ещё где-то, что они там, в смысле врачи, чай распивают. У доктора высокоинтеллектуальная работа, он думает, когда слушает, думает, когда обследует, думает, как лечить. А думанье – это работа. А категория работы предусматривает использование энергии. Когда автомобиль работает, даже на холостом ходу, использует топливо. Или компьютер когда стоит и его забыли выключить во время работы, он тоже использует энергию, пусть даже минимальную. А энергию нужно постоянно поставлять, подносить. Так и врач, когда он работает, думает, использует энергию. А энергия думанья – это окисление сахара, глюкозы. Надеюсь, я правильно выразилась, – она посмотрела на Елену. На что Елена, помня, что она химик, кивнула головой, – поэтому я понимаю докторов, которые пьют чай во время приёма пациента. Я здесь как-то смотрела велогонки «Тур де Франс» так велосипедисты тоже пьют во время гонки и, думаю, не просто воду, а какой-нибудь питательный коктейль.
– У Вас такая речь, – она уставилась на подругу Станислава.
– Это оттого, что она в училище преподает… – вставил Станислав, но она его перебила.
– А ученикам нужно объяснять категориями и определениями, чтобы они понимали, что это такое.
– Ну, мы пойдем, – сказал Станислав…
Станислав позвонил ей на работу вечером, перед самым уходом, и уведомил её, что к ней должна прибыть группа с программы для съёмки о ней. Она сильно испугалась.
– Обо мне? А что на репетиции… не так?… Можно…
– Да нет. Ты, верно, не поняла, они снимают сюжеты о героях программах. Теперь вот подошла твоя очередь. Они придут, снимут тебя в кабинете с пациентом, может, в коридоре перекинутся парой фраз с теми, кто ожидает тебя, как они к тебе относятся как к специалисту. Вот и всё.
– А!? Поняла. Но на приёме… это. … А как с врачебной тайной?
– Ты не волнуйся – звучал его голос в трубке, – это на каждом проекте, с каждым так было. Ну, заведено так. Я просто предупреждаю тебя. И группа попросила узнать, когда ты будешь на работе, когда лучше к тебе прийти. Да и ты что бы подготовилась: прическа, макияж, и ещё что там, эстетично было в кадре.
Она перебирала свой график работы, время и часы. Наконец она назначила время, когда они могут приезжать. Она сообщила об этом своей медсестре. Та заохала.
– Это что, они прямо тут будут снимать?
– Да прямо тут.
– Это значит нужно прибрать?
– Ничего не надо, – утвердительно сказала ей Елена. – Это наш рабочий момент. Ничего не надо готовить. Всё как обычно. Это обычный рабочий день, – настаивала Елена, несмотря на появившийся у медсестры страх перед камерой.
– Ну, хотя бы халат, – боязливо предложила Татьяна.
– Что тебе халат!? Это твоя спецодежда и за ней должна следить администрация, вот за это рванье. Вот за эти дыры. Они нам должны его предоставлять. Это их лицо, лицо их учреждения. Эх, и зачем я тебе сказала об этом. Не знала бы, спокойней было, – укорила себя вслух Елена. – Просто знай, приедет телевидение снимать меня, а не тебя. Там всего-то на минуту времени, так что они только снимут меня вот в этом кресле, кабинет и всё, – стала успокаивать она свою помощницу медсестру.
«Завтра суббота – выходной на работе, но тренировка назначена на десять и продлится до часа. Потом успеть на рынок за продуктами», – Елена так планировала для себя провести выходные дни. – «В воскресенье нужно было ещё с платьем для выступления решить». Но планам этим не суждено было сбыться.
Утром в 830позвонили в дверь, она ещё не успела приготовить завтрак. Только дочь разбудила, которая сама уже успела проснуться и нежилась в постели. Открывая дверь в домашнем халате, она удивленно увидела направленную на себя камеру и знакомого оператора из телегруппы. Она так и замерла практически с открытым ртом.
– Елена Викторовна, Вы не расстраивайтесь, мы снимем Ваше утро, в домашнем ракурсе.
– Да-да, проходите.
Единственное, что она смогла сообразить. Оператор, не переставая снимать, последовал мимо неё в квартиру. Тут ему на пути попалась дочь. Он её снял. Дочь не понимала, всё ещё полусонно ходила то в туалет, то в ванную комнату, а оператор следил за ней. После этого Елена стала причёсывать дочь. И быстро на кухню, оператор за ней. Он только приставил палец к губам, показывая, что ей ничего не нужно говорить, а заниматься своим делом. За его спиной то же самое жестикулировал ей другой знакомый. И девочка из команды. Девочка показала жестом на неё – причесать волосы. Только тут она сообразила, что сама-то она выглядит не лучшим образом. Оператор – опять палец губами и что-то беззвучно проговорил. Елена поняла: «Спокойно, как обычно». Она взяла с привычного места расчёску, наклонила голову, оператор снимал её со спины. И вновь побежала на кухню, там уже свистел чайник.
