– Знаете! Я, когда был маленьким, то меня водили, начинали водить на бальные танцы к одной танцовщице. Я ходил два года. Потом моя партнёрша уехала куда-то. И я перестал ходить, …а потом… я сам стал заниматься с одной девочкой – у неё пропал партнёр. А ходил тогда на музыку. Меня попросили её родители. Тогда мама прибежала и объявила отцу, что нашлась партнёрша. И я стал ходить на танцы к этому Юлию Стопаку. Когда мы пришли, оказалось, что у него там столько народу занималось: и взрослые, и дети. Как танцевать в такой кутерьме? Я ведь раньше выходил и перед нами, только перед нами была площадка. А тут… нужно было крутить головой, смотреть периферическим зрением. Где-то замедлить, где-то увеличить шаг. И всё это в такт. В музыку. Так вот я только у этого маэстро понял, что значить уступить дорожку, а где опередить. Где-то не докрутить поворот. И всё это периферическим зрением: контролировать обстановку, читать по лицу мысли и предугадывать движения партнёров по танцу. Мне потом это очень много дало в жизни и в профессиональной деятельности. Ведь нужно смотреть не только на ближайшего, но и дальнюю пару, это как в шахматах просчитывать варианты, куда они попадут в следующем такте. Не попадут ли они на то место, на которое ты приметил и пара столкнётся. Хоть все крутятся по кругу, но всё равно надо смотреть по сторонам. И смотреть периферийно. Плюс это физическая нагрузка, как Вы поняли. Хорошая физическая нагрузка.
Елена при этом обратила внимание на себя. «Да, её форма не идеал. Конечно, занятия танцами её немного подтянули, фигура стала стройнее. Поэтому она приняла это на свой счёт. Досталась ему корова, ноги все оттоптала. И так грубо намекать… Она не сама сюда пришла, её сюда в приказном порядке направили…» Елене сжала губы поплотнее, не зная, что делать, танцевать или нет. Репетировать или распрощаться. Она с трудом сделала улыбку, чтобы не пустить слезу.
– Я же Вам уже говорил, что я офицер.
– Да, да помню,– закивала головой Елена.
– И мне нужна тонкая моторика лица. И я когда обучался у психолога на спец курсе, легко осваивал это … мнемонику.
– Что-что?
– Мнемонику. Я думал Вам, как Врачу, это известно.
«Да он, конечно(!), считает меня идиоткой, вставляет такие термины, чтобы выставить меня дурой». Она всё ещё находилась под впечатлением от его речи.
У Елены зазвонил телефон, она извинилась и поднесла аппарат к уху.
– Да. Спасибо. Нет. Я занята ещё на работе. Нет, она с моей мамой. Можно, пожалуйста. К Вам? Мне? Нет. А зачем? Нет, внучку, пожалуйста, и Вы можете взять. Мне, к Вам?! Не надо. Нет, у меня всё хорошо. А потом он мне сказал, что он познакомился с милой дамой. И как это я теперь буду к нему…? Нет. Нет. Нет. … Спасибо, спасибо. У нас он ещё продолжается. … Ну, как Вам сказать? Конечно, это время берёт своё. Нужно готовиться. Ну, я же работаю, … нет, от работы меня не освободили. Спасибо, до свидания. Когда её заберёте? Хорошо.
– Сейчас, минутку, ещё звонок, – ответила она ему. … – Пап, дочку хочет взять бабка. Да, только что звонила. Ты приди, посмотри, скажи я на работе. Если она придёт, пусть возьмёт. Да!
– …
– Так мы будем репетировать или нет сегодня? – спросил Станислав, видя, что она как-то не так воспринимает его слова. – Кто это?
– Это – свекровь.
– Что она хочет?
– Я так думаю, чтобы я вернулась к её сыну.
– То есть к бывшему Вашему мужу? – спросил он.
– Да, – подтвердила она.
– А он?
– А при чём тут он? А я? Хочу я этого? Нет.
– Так категорично? – спросил он её.
– Так категорично, – ответила она Станиславу.
– Молодые, глупые были, ушами прохлопала, как он пел. Как нам профессор говорил, не женитесь и не выходите замуж врач за врача. По статистике только 5% браков сохраняется.
– А свекровь, что?
– А она, наверное, хочет, чтобы я восстановила с ним отношения, – ответила она Станиславу.
Оставшуюся часть времени на репетиции они провели почти молча. Только были деловые замечания по танцу.
– Вас проводить до дому? – спросил он по окончании занятия.
– Не надо. Я к родителям зайду.
Опять в субботний вечер она прибыла как обычно на запись программы. И вновь бегали работники студии, обзванивая тех участников, которые не смогли прийти вовремя. До записи оставался час, а платья всё ещё висели не надетые. Гримёры и парикмахеры сидели, молча наблюдая за суетой. Наконец то одна участница, то другая вбегали в коридор студии, и бросались к персоналу с расспросами, где им сегодня переодеваться. На этот раз за Еленой заехала подруга и выдернула её из адресов. Поэтому она приехала заранее. Спокойно переоделась, и сидела перед зеркалом, над ней колдовали гримёр и парикмахер.
Выйдя, она прошлась по коридору, глядя, как забегали её коллеги с выпученными глазами. Секретарь программы подошла к ведущей и выпалила:
– Все, наконец-то все в студии. Переодеваются.
– Ну, слава Богу, – быстро перекрестилась та, словно отогнала кружившихся возле неё мух. Хотя под мощными прожекторами вся мошкара изжарилась бы сейчас же.
Елена видела, как запоздавшие её коллеги выходили слабо подготовленные гримёрами и парикмахерами.
