Мой собеседник внезапно замолчал и отвел глаза. В воздухе витало напряжение. В этот же миг, как изредка случалось после знакомства с учителем, я почувствовал какие-то неуловимые ощущения, словно что-то самопроизвольно влезает мне в ум. Мне показалось, что атмосфера наполнилась подавленностью и грустью. Я отстраненно за ними наблюдал.
— Мой друг... Его в прошлом году сбила машина. — с горечью в голосе проговорил парень, засунув обе руки в карманы джинсов.
— Конечно, это тяжело. — сказал я тихо после небольшой паузы — Но получается, что сейчас ты возможно подсознательно ищешь замену своему другу. Ищешь его в другом человеке. А сделать это вряд ли получится.
Парень казалось что-то понял и на минуту замолчал. В его глазах заблестел огонек осознания. Потом он посмотрел на меня и почти шепотом сказал:
— Наверное ты прав. Я пытался найти его в других. Но никогда не найду.
Секунды тянулись бесконечно, но никто из нас не возобновлял беседу. Помаленьку удрученное лицо знакомого светлело. Затем он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. Наверное ждал, чтобы я продолжил разговор.
— В такие моменты может помочь только сильная заинтересованность миром — проговорил я чуть более бодрым голосом.
— Что ты имеешь ввиду? — еще не отойдя от тяжких воспоминаний, спросил он.
— Даже сейчас, пока мы разговаривали, я уверен, что ты абсолютно ничего не видел вокруг. Как правило, при диалоге, человек фокусируется на лице собеседника, а все остальное превращается в не воспринимаемый фон. И даже меня ты видел по-настоящему только один раз.
Как только я проговорил последнюю фразу, у однокурсника на лице появилось недоумевающее выражение. Но слушал он внимательно и я продолжил:
— Человек видит другого по-настоящему только в первый раз. То есть реальное восприятие возникает только при первом контакте. Со следующей встречи мы смотрим друг на друга уже через искаженную призму своих воспоминаний и сложенные ранее образы. Например, кто-то решил, что ты не от мира сего и затем твоя личность его уже не интересует, он больше не дает тебе шанс. Но это еще не все. Люди, с которыми ты все-таки общаешься, будут постоянно требовать от тебя соответствовать своему прошлому образу, привычному для них. — сказал я и увидел понимание в глазах собеседника. — Если ты никогда не смеялся и вдруг выдашь какую-то шутку, скорее всего никто не поймет, ведь таких действий от тебя не ожидают. Произойдет нарушение шаблонного хода жизни и окружающие насторожатся.
— Самое простое — это создать такой смутный и незаметный образ, который не будет слишком выделяться. От такого человека не будут ждать чего-то определенного, потому что он не до конца известен. Его не успели разложить по полочкам умы знакомых, так как еще не было возможности наблюдать какие-то специфические черты личности. Поэтому и говорят: в тихом омуте черти водятся. От тихого и спокойного человека никогда не знаешь, чего можно ожидать. — проговорил я в привычном для себя быстром темпе и понял, что потерял осознание своей речи.
Я направил внимание к горлу, ощутил в нем различные напряжения и тем самым ослабил их. Затем почувствовал язык и сглотнул слюну. Мысленно соединил свой речевой аппарат с животом, чтобы голос был более глубокий и специально замедлил темп речи, тем самым установив якорь, удерживающий меня в осознании.
— А что ты говорил о заинтересованности миром? — спросил йог и сделал вид, что приготовился слушать.
— В первую очередь нужно смотреть вокруг, разглядывать каждый предмет. И постепенно, таким способом, перестать описывать то, что видишь. Выходя на улицу глазеть на все так, будто попал в фантастический пейзаж. Смотреть с огромным интересом. Затем работать подобным образом и со слухом, все больше расширяя восприятие. А начать можно с ощущения своего тела, оно постоянно что-то чувствует. Тепло, холод, комфорт или неудобство, покалывания, напряжения, усталость, боль — надо научиться ощущать все это, не вовлекаясь в наблюдаемое полностью, не описывая в уме. Но позже, наоборот полезно сливаться с ощущениями, чтобы не осталось того, кто наблюдает. — сказав это, я понял, что слишком перегнул палку, наговорил чересчур много для новичка.
— А как часто это делать? — спросил он, видимо силясь понять смысл моих изречений.
— Это непрерывная работа. Каждый день. Каждый час. Всю жизнь. — выпалил я, осознав, что вновь пропал на несколько секунд и сболтнул лишнего.
— Не, так париться постоянно, это какой-то бред. — сказал йог и в его глазах отразилось разочарование.
