В эти моменты в горле словно встал ком, который не позволял внутренне проговаривать слова. А если мысль и рождалась, то этот процесс сопровождался какой-то внутренней ленью, истомой. Ум не желал думать. Я осмотрелся вокруг, меня окружала атмосфера спокойствия и тишины. Каждую секунду я переживал волны радости, то накатывающие, как океанская волна, то слабеющие.
Учитель позволил мне насладиться ощущениями еще несколько минут и проговорил довольно громким голосом:
— Главное пойми, это делается не для того, чтобы ловить кайф, как какой-нибудь наркоман. Мы подобными тренировками расширяем сознание. Если заметишь в себе желание повторить упражнение из жажды ощущений, начинай мгновенно наблюдать возникшее чувство и ни в коем случае не поддавайся ему. Иначе можно всю оставшуюся жизнь провести в психбольнице, наслаждаясь поддельной нирваной.
Учитель говорил так, будто отчитывает меня за уже совершенный проступок. Сегодня он все время был строг и ни разу не пошутил и не улыбнулся.
Я понемногу приходил в себя и вскоре мне снова потребовалось усилить внимание, так как мышление, проснувшись, стало отыгрывать позиции, посылая все больше мыслей.
— Создание объемов внимания — твое следующее задание. К тому же, будешь повторять все упражнения, которым ты научился на протяжение наших встреч. Мне опять необходимо надолго уехать. — сказал учитель и направился к машине, припаркованной напротив ближайшего дома.
— А на сколько именно? — задал я вопрос, ощутив укол грусти.
— Примерно на полгода, может больше. В это время никого не учи и не рассказывай ни о каких практиках. Садись, я тебя подвезу — торопливо проговорил учитель когда мы подошли к его черному мерседесу.
— Почему мне нельзя ничего рассказывать — удивленно поинтересовался я.
— Потому что уже сейчас, знаешь столько, что сможешь собрать вокруг себя людей, настойчиво ищущих путь к себе. А тем временем, «ложное я» может полностью взять тебя в оборот. Ты еще до сих пор неосознанно стремишься к славе. Я разрешу учить только в тот день, когда твоя личность будет под абсолютным контролем. — еще более строго проговорил учитель, внимательно наблюдая за дорогой.
Я признался себе, что он прав. Пока еще я оставался чувствительным к различным похвалам и благодарностям. И иногда любил быть в центре внимания. Осознав это, я решил никому впредь не рассказывать о техниках старика, пока не буду полностью уверен, что «ложная личность» не завладеет мной. Большую часть дороги мы проехали молча, но когда до моего дома оставалось минуты две, старик сказал:
— Помни — отождествление с мудрецом — это серьезная угроза на пути к самому себе. Я могу сказать даже больше: только один из тысячи, достигших понимания иллюзорности своего «я», не возгордился и не возомнил себя кем-то великим. А достигают этого этапа тоже далеко не многие.
— Ладно, тебе пора. Не прекращай тренировок. Еще встретимся — сказал учитель и уехал, высадив меня рядом с моим домом.
В смешанных чувствах я поплелся к дому. В этот же миг я осознал, что упустил возникшую эмоцию и она уже успела закрепится в моем теле и сознании. Я отследил возникшее напряжение в солнечном сплетении и направил все свое внимание на него. Внутренний голос пытался завладеть ситуацией и без конца бормотал:
— Ну вот и пришел конец моим тренировкам, когда только-только началось самое интересное.
Поймав мысль практически за хвост, я не позволил возникнуть следующей. В течение еще каких-то десяти-пятнадцати минут ум пытался завладеть мной, но позже успокоился. Я был рад, что мне предстоит полгода самостоятельных исследований. С того дня я научился воспринимать любую ситуацию как благоприятную, как необходимую ступень для достижения цели. Чтобы со мной ни происходило, было это запланированное или случайное событие, «хорошее» или «плохое», я знал, что это очередной урок, который мир преподнес мне для еще большего познания себя.
