Но, несмотря на серьёзную защиту, Рливан оказался более светлым, уютным и приветливым, чем, например, тот же Бурзыл. Огромные сады-оранжереи, парки, большие спортивные залы, высокие потолки и широкие коридоры, прекрасное освещение, тонкие росписи по стенам, размещённые в специальных нишах растения, чистота и удивительно добродушные, неунывающие люди. В коридорах, кроме разумных, можно было увидеть ручных птиц, насекомых, земноводных, рептилий и даже зверей. А ещё — воздух. Воздух в Рливане тоже чистый, приятный, почти не отдающий запахом металла и пластика. В одной части города веет свежим морским бризом, в другой — царит аромат влажного леса, в третьей — мягкий дух разнотравья.
К сожалению, нам не позволили самостоятельно гулять по территории, поэтому пришлось довольствоваться тем, что показали провожатые. Но и по этим обрывкам у меня сложилось впечатление, что здесь можно жить. Несмотря на все неприятности.
Кроме обстановки, внимание привлекали сами люди. Вертарцы сильно отличаются от остальных, по крайней мере — от тартарцев. Оптимизм отлично сочетается с трезвым взглядом на суровую реальность, умение веселиться — со строгой дисциплиной, доброта — с жесткостью. Но больше всего меня удивляла склонность местных к развлечениям. Они отдавались им полностью, такое впечатление, что ныряли с головой, забывая обо всём остальном. В Тартаре подобное увидеть практически невозможно. Хотя и тут первое впечатление обманчиво — вертарцы никогда не забывали о времени и очень быстро могли переключиться с отдыха на работу. Самое странное — при этом не потеряв хорошего настроения.
— Меня вызывают, счёт запомните, — оптимистично мог сказать игрок прямо посреди дружеского матча.
— Лёгкой руки, — желали ему оставшиеся и тут же запросто переключались на другое развлечение. Например, всей группой прыгали в бассейн.
Хотя вертарцы легко принимали в игру (правда, в отличие от белокерманцев, не в команду — поэтому наша, тартарская сторона, чаще всего терпела поражение), но всё равно относились несколько отчужденно. Многие жители Рливана прекрасно развиты физически, что не удивительно, учитывая повышенную гравитацию. Но и интеллект, вопреки расхожим шуткам, у местных не страдает.
Я пару раз участвовала в групповых забавах (наши против вертарцев), но чаще предпочитала разминаться в одиночку или с друзьями. Жаль, но поговорить почти ни с кем из местных не удалось. Ну не хотели они думать о работе в свободное время. И тратить его на чужестранцев — тоже.
— Вы всё равно другие, — сказала одна из вертарок. — Чужие. Чтобы найти общий язык с тартарцем — надо прилагать много усилий. Мне и без этого дел хватает. Так что давай лучше наперегонки.
Я вежливо отказалась: наматывать дополнительные круги по спортзалу при такой гравитации желания не было. Предприняла ещё несколько попыток, но все окончились почти аналогично. Вертарцы готовы отдыхать вместе с нами, но не хотят философствовать о жизни или о работе. Зато Ирина легко нашла себе собеседника из любителей оружия, а ещё один студент — такого же увлечённого создателя компьютерных игр.
Кроме прочего, большинство из местных просто относятся к смерти. На мой взгляд, даже слишком просто. Вроде и понимаю, что вертарцы живут в зоне постоянного риска, но всё равно сложно принять эту их черту. Тем более, город кажется хорошо защищённым.
— Если бояться смерти или переживать по этому поводу — то ничего не сделаешь, — ответил куратор, когда я решила заговорить с ним на волнующую тему во время очередного посещения спортзала.
— Но ведь города, например, Рливан, бронированы и не пропустят опасность, — возразила эдельару, прикидывая, стоит ли уже вылезать из бассейна или лучше проплыть ещё круг. — Наверняка риску подвергаются не все жители… и даже не большинство.
Ириль рассмеялся:
— Да, город защищен от многих факторов внешней среды. Но не забывай о ренстве.
По спине пробежали мурашки, я разжала руки и погрузилась в воду с головой. Вынырнула и снова схватилась за бортик.
— Ренство происходит внутри… прямо в Рливане?
— Ренство происходит во многих местах. Особенно в тех, которые ещё не заняты плотной материей. То есть, в воздухе вероятность ренства выше, чем в воде, а в воде выше, чем в камне.
Вспомнив, какое агрессивное ренство в красных землях, я поёжилась и с опаской оглядела зал. Теперь необходимость быстрой изоляции любого помещения стала очевидной. Даже если опасность не способна пробраться снаружи, она запросто может проникнуть из Вне.
— Иди поплавай ещё, — посоветовал Ириль. — Поговорить успеем, а время посещения спортзала закончится.
Кивнув, я последовала совету. Но успокоиться не получилось. И как-то сразу вспомнились те две краткие, десятиминутные тревоги, которые пришлось пережить уже после приезда. Да уж, тут действительно людям или мировоззрение менять приходится, или со страху загнуться можно.
— Неужели нет никакого способа защититься? — спросила на обратном пути.
Мужчина не ответил. Проводил нашу группу до общежития, но сам заходить не стал.
— Софья, останься, — сказал он. — Тебе на проверку сегодня зайти надо.
