Вопрос обращения к женщине демона всегда был крайне важным. Никто посторонний не смел называть чужую избранницу неформально. Это был вопрос чести и принадлежности, любой из демонов мог бросить вызов за подобное нарушение. Вот только, официальный приказ, по сути, являлся наречением будущей супруги.
— Так я и думал, — хмыкнул Тенги, разводя руками. — Кажется, ты не можешь приказать мне относиться иначе. Просто не имеешь права, Дамиан.
— Ты говоришь про мою женщину, Пратенгиш, — почти прорычал друг. — Сбавь тон.
— Она не твоя женщина.
— Поверь, это лишь временное недоразумение.
Водный демон, словно между прочим, вздёрнул брови. И высказался:
— Ладно, допустим. Успокойся. И что собираешься делать? Приказать? Запугать? Шантажировать?
— Надеюсь обойтись без этого, — чуть понизив тон голоса, заметил Дамиан. — В чем-то ты прав, Алеминрия в жизни не простит подобного. Да и в конце концов, мне самому не нужна такая репутация.
— Нашёл о чем беспокоиться, она безупречна в своей отвратительности. Поверь, от твоего имени у большинства и так, либо тошнота, либо понос, — с невозмутимой интонацией отмахнулся Тенги.
«Меня тошнит от всех вам подобных…»
Дамиан болезненно поморщился, стоило памяти воспроизвести в голове мелодичный ледяной голос.
А товарищ продолжал посмеиваться. И отчего-то посчитал нужным дать советы:
— Может, попробуешь просто быть собой настоящим?
— Странная идея. Знаешь ли, именно таким я меньше всего нравлюсь.
Пратенгиш не согласился. Да, Дамиан Вефириийск действительно был жёстким, грубым и категоричным. Но в кругу своих отлично знали, каким он умел быть. И такого друга они ценили.
Лорд-демон ДраакРофний перевёл взгляд на Ринмеаля, молча сидящего у окна Миркелия. Вопросительно уставился.
— А вы оба что, ничего ему не скажете?
— Нет, — синхронный краткий ответ. Как оказалось, кронпринц спокойно слышал произносимые фразы.
Дамиан немного цинично усмехнулся. Будет воспринимать как лучшее. Пусть так, чем будут поучать, зачем-то взывая к изначально отсутствующей морали.
— А, по-моему, стоило бы намекнуть на какую-то нравственность.
— Да какая ещё нравственность? Он половину красавиц империи оприходовал, — не подымая головы от дощечки с рунами, бросил Ринмеаль. — Пусть делает что хочет. Я в этом участвовать не хочу.
Миркелий впервые за весь разговор исподлобья глянул на Дамиана. Медленно откинулся на кресло, забросив руку на спинку.
— Ты закончил с делами по троллям?
— Да, давно. Если в следующий раз направите, то хоть сокращайте количество. Мне хватает дня.
Светловолосый преемник императора продолжил спокойно глядеть на него.
— Что с твоим состоянием?
— Что? — он не сразу понял. — А, это… Да нормально все, я почти не слышу, когда сущность звереет.
— То есть, ты себя держишь?
— Мне незачем себя в чем-то ограничивать, я элементарно не злюсь попусту, — отсутствующим тоном ответил Дамиан, потирая переносицу и заправляя прядь отросших волос за ухо. Привычка.
Миркелий еле заметно усмехнулся.
— А где сейчас леди Алеминрия?
— Да где же ей быть, с друзьями или на тренировке. Кажется, она проводит слишком много времени на занятиях, это внушает опасение.
— Я не видел её в общей столовой, — всё таким же безразличным тоном заметил Миркелий. — У неё сейчас есть отношения?
Дамиан не ответил. Чёрные, вечно прищуренные глаза демона блеснули алым. Худшее из возможного — признак начинающейся ярости.
Внутри загудела злоба. Бездна, он ведь так и не решил этот вопрос с идиотским недоразумением чешуйчатых. Следовало всё закончить ещё в первый день. Потому что мысль, что его сладко пахнущая девочка, его Минри сейчас с другим мужчиной, начинала доводить до бешенства. В лучшем случае, бешенства.
Вроде он что-то высказал, что-то быстрое и резкое. После громко хлопнувшейся двери Ринмеаль повернулся к Миркелию. Легко рассмеялся.
— Ты ходил по самому краю, Мир.
— Знаю, — умиротворённо ответил тот. На красиво очерченных губах играла заметная торжествующая усмешка. — Судя по всему, он даже не понял.
— Я вообще-то тоже, — переводя взгляд с одного на другого, протянул Пратенгиш. — Просветите?
Кронпринц лояльно улыбнулся.
— Его гнев, что он так сложно подчинял. Его самообладание. Его вспышки ярости. Ты не замечаешь, Тенги?
— Разве их нет?
— Есть. Но вместо беспричинной всепоглощающей сущности перед нами эмоции Дамиана. Он не срывается, не хочет сорваться.
— Хочешь сказать, наша проблема решилась?
Мир пожал плечами. Повертел в пальцах правой руки остро заточенный карандаш.
— Единственная пара. Вот, что она способна сделать — самое невероятное. Нам стоит предостеречь леди ИуренГаарских. Потому что отныне эмоциями огненного демона управляет она.
Было уже очень поздно. Территория Академии жалко освещалась редкими полосками света от единичных горящих окон зданий, а полуночная роса на траве оставляла на обуви неприятные ощущения вязкой сырости.
Однако голоса ещё слышались.
