- Зачем вы, темные люди, опять забились в эти ущелья? Выходите жить на плоскость. Оставьте эти горы диким зверям. Здесь нет нормальных школ, электрического света, радио, сюда не доходят газеты. Ваши жены и дочери не вылазят из навоза. Знаете, как легка жизнь женщин-ингушек там внизу. Пришла домой с работы, подоила одну коровку - и то не у всех корова имеется - не хотят в навозе покопаться, мужа и детей накормила и свободна. Мне обидно за вас.
У нас тут в горах свой милиционер, всегда пьяный. Я к нему подошел и говорю:
- Курейш, арестуй его, он немецкий шпион.
- Ты что такое, старик, говоришь?! Да он один из самых больших хакимов в нашей республике.
- Не знаю, - говорю, - кем он является сейчас, но в войну он служил у немцев. Приходил сюда в горы, агитировал нас. С ним были посланные Гитлером люди.
Курейш смеется:
- Ну, дади, ты даешь! Это была такая операция. А те, кого ты называешь «гитлеровскими людьми», были большие начальники из НКВД.
- Знаешь, Курейш, как по-ингушски называются такие вещи? Тийша болх*!
И что мне ответил Курейш:
- Дади, ты отстал от жизни. Запомни: государство стоит на прочном фундаменте. А этот фундамент - тийша болх! Если хакимы не умеют делать тийша болх, они не хакимы!
С тех пор я не верю образованным людям, особенно, если они носят глаженную одежду и эти ослиные хвостики * на шее.
Чтобы добиться своего, гостю понадобился сильный, неопровержимый аргумент.
- Ты знал отца того человека?
- Муллу? Конечно.
- Что это был за алим?
- Насчет алима я не знаю, но до женщин и денег он был падок. Некрасивое прозвище закрепилось за ним.
- Это он, умирая, грязные слова произносил, вместо святых аятов?
- Я сам этого не слыхал, но близкие об этом рассказывали.
- Старик, так сын такого человека честным мог вырасти? Разве не от корня растет деревцо?
- Это правда.
Затем гость назвал семь своих предков, начиная с отца.
Старик засмеялся:
- Вот к чему ты это вел! Ладно. Сегодня уже поздно, а завтра с утра я поведу тебя к этому месту. От корня растет деревце, от корня. Так ты вовсе не хаким, получается?
- Нет. Я - писатель.
- Хвалебные песни о хакимах пишешь? О Ленине? О партии? Как они народ счастливым сделали? И как бумага это терпит!
- Я пишу ровно наоборот.
- Тогда ты по этой земле долго ходить не будешь. Или убьют тебя, или в тюрьму посадят.
- Все может быть, старик. Я уже в тюрьме отсидел.
- Я, наверное, что-то недопониманию. Отдыхай. Утром побываем там. Тут недалеко. Первый раз вижу человека здравомыслящего и ищущего страдания.
- Я ищу не страдания, старик - я правду ищу.
- Это одно и тоже, - вздохнул он вставая.
Позавтракав, они вышли из башни, перешли через шаткий мостик, стали подниматься на гору. Спустились и опять поднялись. Так несколько раз.
- Вон что-то белое сверкает на утесе, туда мы поднимемся. Там широкая тропа, даже на коне можно проехать.
Мы поднялись туда.
Большой в несколько квадратных метров гранитный камень, белый и гладкий. Мы тут сели передохнуть.
- Где это произошло? - Спрашивает нетерпеливый гость.
Старый горец поднялся и стал осторожно поднимать старую засохшую траву, что свисала с верхнего земляного пласта. Он так и держал это руками.
- Иди, читай.
Гость увидел надпись, сделанную на белом граните черным карандашом.
Он прочитал раз за разом несколько раз. Старик отнял руки - сухая трава опять свисла и закрыла надпись.
- С тебя клятвы брать не буду. Ты от чистого корня. Доказал.
- Я помогу этой записи жить долго, старик.
- Ты умеешь читать по-русски? - спрашивает его хевсур Гоча.
- Умею, конечно, мы учимся в русской школе. А что?
- А я не умею. Я читаю и пишу по-грузински. Меня дед научил. Я в школу не ходил. Там на камне что-то по-русски написано. Сейчас сам увидишь.
Они вдвоем подходят к пещере.
- Вот смотри.
У входа справа на камне углем написано:
- О-о! Хучбарови Ахмад - важ каци *! Это написал Пейзула. Он везде писал что-нибудь.
- А кто такой Пейзула?
- Из ваших. Он охранял Ахмада. Когда убили Пейзулу, Ахмада охранял молодой хевсур Мгелия. - С гордостью костатировал Гоча. - Знаешь, что значит Мгелия - борз - волк! Ахмад называл Мгелию своим младшим братом. Это он ему дал такое имя.
Мы входим в пещеру. Очаг из трех высоких камней. На очаге черный от копоти котел. На колышке висит старый брезентовый плащ. Гоча протягивает руку и достает с полочки листок бумаги. Ингуш читает:
