Молчал Орбай. Он не был готов к такой постановке вопроса.
- Значит ты по собственному желанию пришел в Кавказские горы убивать нас, даже не интересуясь, в чем наша вина. Ты - охотник?
- Да.
- Решил поохотиться на людей. Ты что людоед, Орбай?
- Нет.
- Так что же нам с тобой делать, хакас-фронтовик?
Молчит Орбай.
- Саша, ну что там у тебя получилось?
- Командир, вот эта куча - энкеведешники, это - курсанты военного училища, здесь - предатели ингушского народа, их шестеро, два офицера, лейтенанты. Куда класть Хакаса? На нем форма энкеведешника, а с другой стороны вроде жалко.
- Пусть живет. Вас много всего хакасов.
- Около пятидесяти тысяч.
- Даже меньше чем ингушей.
Энкеведешников - и офицеров, и рядовых - тут же расстерляли. Ингушей-предателей сперва выпороли (по двадцать пять ремней, а затем по древнему обычаю глубоко надрезали носы. Хакаса Орбая и курсантов отпустили так.
- Вы пришли как интервенты и заслуживаете смерти. Но Кавказский Трибунал запретил расстреливать пленных, кроме энкеведешников и явных убийц. А вы шестеро почаще смотрите в зеркало - в этом ваше наказание: напоминание, что он не конах, а предатель. И передайте своему начальству, пусть заберут свои трупы, я их хоронить не буду. Даю на это два дня: завтра и после завтра. Ни один мститель не выстрелит в тех, кто придет за телами без оружия. Идите! Раненных с собой заберите. А документы ваши останутся у нас, когда-нибудь нам придется отчитываться перед своим народом. Архив!
Абрекам достался богатый трофей: много стрелкового оружия, боеприпасы, два ручных пулемета и ротный миномет.
Мораторий был строго соблюден. За трупами пришли курсанты военного училища без оружия с носилками.
Гвардия сидела большим кругом, слушая анализ этого боя.
- У нас нет убитых, но раненные есть. И этого можно было избежать, не будь вы так горячи. Поймите, братья, вот что: У Сталина и Берии огромные резервы. На них работают заводы и фабрики. В их распоряжении целые армии. У нас резервов нет. Для нас потеря одного бойца, все равно, что для энкеведешников гибель целой дивизии. Новых бойцов неоткуда брать. Берегите себя! Пожалуйста, не рискуйте зря.
Они возвращались из соседнего села, где были в гостях у близких родственников. Их очень хорошо приняли и на славу угостили. А на прощанье женщины поставили в воз поднос с валибахами и большой узкогорлый кувшин с ячменным пивом. Не забыли и рот положить.
Ехали между пологими холмами.
- Солтан, как называлось это село раньше при ингушах?
- Сурхохи.
- Что это значит?
- Не знаю, Гаппо. Я ингушского языка не знаю.
- Ингуши - глупые люди.
- Почему ты так думаешь?
- Умному человеку разве придет в голову назвать такое красивое место - Сурхохи? Они - трусы.
- С чего ты это взял, Гаппо? Они - не трусы.
- Их погнали, как баранов. За такую землю стоило и голову сложить. Осетины бы так не ушли. Осетины бы дали отпор.
- Что они могли сделать, против такой силы? Сколько войск, НКВД. Даже самолеты стояли на аэродромах, готовые подняться в воздух и бомбить, если бы они оказали сопротивление. И при том их взяли врасплох.
- Ты всегда их защищаешь, Солтан.
- Нет, Гаппо. Но ты не говори того, чего не сказал бы им в лицо.
- Ты думаешь, я побоялся бы?
- Думаю.
- Ты меня плохо знаешь, Солтан.
- А ты сам себя знаешь?
- Почему я не знаю сам себя?
- Гаппо, есть разница между разговорами с полным рогом в руках на пиру с друзьями и разговором с врагом лицом к лицу. Я на войне был, Гаппо, я это хорошо знаю. Ты любишь похвастаться.
- Э-э, что с тобой говорить. Останови, Солтан.
- Зачем?
- По нужде пойду.
Солтан натянул вожжи, воз остановился.
Гаппо ловко соскочит на землю, повел плечами и оглянулся по сторонам, ища взглядом укромное место.
Там у самой вершины склона стояли две каменные плиты-стелы, одна выше, другая - ниже. Гаппо направился туда.
- ты куда?
- Туда.
- За этим делом?
- Да.
- Не ходи туда. Это памятники, каким-то людям. Мертвых уважать положено. Иди вниз, там ямы.
- Я туда пойду. - И он на гибких ногах побежал вверх, как молодой олень.
Большая плита была в его рост и широкая, а меньшая чуть ниже и уже. Гаппо зашел за большую, так чтобы она его прикрывала от Солтана, и потянулся рукой к ремню.
- Эй, - тихо окликнул его с вершины холма, - подожди!
Гаппо повернулся, не догадываясь отпустить конец брючного ремня. Там наверху из земли торчал большой красноватый камень. Вышел оттуда человек и сел на землю, положив на колени винтовку.
- Отойди от памятников.
Гаппо безоговорочно повиновался.
- Теперь стой. Снимай свою войлочную шапку и поставь на землю, как чашку. Аккуратно поставь
- Зачем?
- Выполняй, ели хочешь жить. - Глаза из-под мохнатой шапки смотрели совершенно серьезно.
Гаппо выполнил то, что ему приказывали, у него даже не возникло побуждения воспротивиться этому.
- Теперь снимай штаны и делай то, для чего ты сюда пришел.
- Куда?
- В шапку.
Затвор винтовки плавно и мягко клацнул.
- Штаны не трогай, оставь где лежат. Кто это там в арбе? Родственник?
- Нет. Друг. Из нашего села.
- Хороший друг?
- Хороший… Он…
- Бери в руки шапку и ид к арбе. Бросишь - убью.
- Штаны…?
