- Я восхищаюсь вами! Но, Анна, русские тоже бывают смелые. Вот, Александр, - Ахмад указал на молодого товарища, - самый простой русский парень, но ни одному из нас не уступает в отваге. Один старик сказал, что у Саши три сердца, поэтому он ничего не боится.
- Тамада, ты шутишь! - Застеснялся молодой абрек.
- Нисколько. Отсюда надо уходить: они могут вернуться с пополнением, в Джайрах они подтянули целую роту.
- Я должна забрать свой медицинский саквояж и перевязать Воти.
Солт пришел в себя, когда Анна туго забинтовывала ему голову.
- Что тут случилось? Ахмад и ты здесь?
- Мы заночевали в лесу, перед рассветом слышим в этой стороне выстрелы. Когда мы пришли, гепеушники отходили назад. Убили собаку. Винтовочной пулей был тяжело ранен Тухан, чекист из Галгая-юта. Зацепился за куст, висел над пропастью. Мы помогли ему упасть. А комиссара в упор застрелила твоя сноха.
- Из чего?
- Из твоего длинного револьвера, шестизарядного. Тут мы подоспели. Коня под тобой убили. Ты упал, Солт, очень больно ударился о камень.
Абреки из жердочек соорудили носилки для старика. У него кружилась голова и боли в спине возобновились со страшной силой.
К обеду они добрались до Валуна. Так называется это место. Над этим местом зависают скалистые горы. Когда-то в незапамятные времена с вершины сорвался гигантский кусок скалы и полетел вниз.
У подножья горы он накрыл впадину, под камнем получилась пещера, куда можно загнать до трехсот овец. Со временем у входа справа и слева соорудили нечто похожее на комнатки, сложив из камней стенки. Здесь сухо, уютно и тепло.
Развели огонь. В каменных гротиках стояли сальные свечи. Анна взяла лучину и зажгла все эти свечи, так что в пещере стало светло.
Она стала раздевать Солта.
- Что ты делаешь? - Возмутился тот. - Стыдно же?
- Ва, Солт, она врач и хочет посмотреть, что у тебя болит. И она тебе не чужая женщина, а жена сына. - Ахмад сам взялся снимать с него чоху и рубашку. - Вот так лежи вниз лицом. Тебе повезло: такая сноха - и оружия не боится и лечить может.
- Оф-фой! - Солт лег как ему сказали.
Под левой лопаткой не было никаких опухолей или ссадин. Анна заметила, что кожа тут гладкая и переливается красно-фиолетовым цветом. Она осторожно положила на это место ладонь - Солт застонал.
- Потерпи, Воти, чуть-чуть.
Был такой случай на практике в институте. Он помогала, ассистировала старому хирургу. На операционном столе лежал навзничь здоровенный крестьянин и охал.
- Препакостная вещь, молодые люди. Нарыв. Даже не подкожный, а подмышечный. Внутренний нарыв. Боли ужасные. Трудно определить. Смотрите сюда и сюда. Здесь кожа мягкая, обыкновенная. А тут кожа тугая, вроде ее натянули, гладкая, аж глянцевая. Прожилки с фиолетовым цветом. И здесь температура выше. Хирургическая операция. Скальпель. Ничего более. Протрите-ка спиртиком это место.
Профессор сделал надрез - из раны хлынул гной, так что девушка едва успевала ватой убирать его.
- Господи, если я ошиблась!
Солт и не почувствовал скальпеля. Густой белый гной брызнул в руки Анны и потек по спине вниз.
Анна вскрикнула от радости и стала вытирать ватой со спиртом руки. Осторожно кончиками обеих пальцев выдавливала гной.
- А-ах-х! - Глубоко с облегчением вздохнул Солт. - Ахмад, что она сделала со мной?
- У тебя был внутренний нарыв, глубоко под мясом. Она сделала надрез и выпустила гной, целая чашка гноя из тебя вытекла. Я такое первый раз вижу.
- Какое облегчение!
- Солт, твой сын знал, кого в жены берет.
- Да благословит Господь ее руки.
- Мы принесем тебе подорожники, они вытянут весь гной, что там остался. Через два дня будешь бегать. Мы уходим, Солт. Если что мальчика пришлешь к Ветровым скалам, мы придем. Да вы и сами теперь хорошо вооружены: три винтовки, маузер и эта пушка…
С Анной абреки прощались отдельно, с великим к ней уважением и почтением.
- Храни Вас Бог, Анна! Правдиво слово древних: «Господь соединяет похожих». Навряд ли ошибусь, если скажу, что самый безрассудный и отважный из ингушей - Асламбек, Ваш муж. Он не присоединяется ни к одному отряду - одинокий волк.
- Простите, Ахмад, - возразила Анна совершенно серьезно, - Вы тут ошиблись: Асламбек не одинокий волк - а неукротимый лев.
Хучбаров Ахмад постоял молча, потом вскинул на упрямую женщину восхищенные глаза:
- Вы правы. Асламбек - неукротимый лев, а его жена - львица. О, счастливец! - С нескрываемой завистью произнес он, - и нам бы по Львице, но не всем Господь дарует их. Что поделаешь?!
Тогда еще Анна не знала о семейной драме этого поистине благороднейшего и великого воина-мстителя ингушского народа.
Шел 1941 год.
Степан Лукъяныч болел, и дочь не отходила от его постели, леча и утешая горячо любимого отца.
22 июня 1941 года началась война, а в первых числах августа Сашу мобилизовали в армию.
Прощание отца и сына было печальным: оба знали, что в этом мире больше не встретятся.
- Жаль, сынок, что не женился ты - детишки были бы. Храни тебя Господь! Более свидеться нам не придется. Коли жив, вернешься, сразу женись…
Письмо от Саши пришло через месяц из-под Ростова, а потом - молчание.
