Гани быстро зашагал в Мужичи.
Хасан стоял бледный, как вкопанный, глаза сверкали сталью.
На крики стали сбегаться рабочие со всех цехов. Первым пришел дядя студента Асламбек и его напарница по станку Маша.
- Хасан, кто этот человек? И что ему нужно от тебя?
- Асламбек, этот человек вспомнил наш давнишний спор и намерен сегодня закончить его. Вам не надо в это дело вмешиться.
Рядом с Хасаном встал двоюродный брат студента, сын Асламбека, тоже с топором в руке.
- Башир, ты что задумал? Иди на обед.
- Пообедаем. Хасан, потом, когда выясним, на что способен этот горлопан. Можешь на меня положиться.
Башир был парень плотный, крепкий, как молодой дубок, и не трусливого десятка. В поселке это знали.
С Верхних Мужичей по извилистой тропинке беглым шагом стала спускаться группа мужчин во главе с Гани.
- Он ведет ноанахой! Ва устаз, что же ты стоишь, Хасан, беги, спасайся! - Закричала испуганная женщина.
И тогда народ хлынул со всех сторон к месту скандала.
- Воти, у них оружие! - крикнул дяде студент. - Я сбегаю за ружьем.
Асламбек на миг повернулся и кивнул головой - разрешил. До дома не более сорока шагов. Прыгая через поленья и коряги, он влетел в дом, сорвал со стены ружье с патронташем и побежал назад.
Он взобрался на самый верх наваленного в беспорядке кряжа, переломил ружье и зарядил.
- Дядя Асламбек, эта кодла драться что ли идет сюда?
- Да, Маша, драться. Уходи подальше. Ты - женщина…
- Да ну, дядя Асламбек! Нам с Вами, что клеп колоть, что дуракам черепа колоть один хрен.
Маша нагнулась себе под ноги, подняла толстую буковую палку с метр длиной, взвесила в руке и осталась довольна.
- Как раз будет! Где наша не пропадала!
Еще несколько рабочих заявили о своем намерении защищать Хасана, стали расчехливать свои топоры.
Прибежал дядя Сулейман, завмастерской, уважаемый человек - единственный алим во всем ущелье.
- Асламбек, что здесь происходит?
- Вон те люди идут, чтобы напасть на Хасана. Их ведет некий Гани из Нясаре, племянник ихний.
- А что сделал ему Хасан?
- Я не знаю этого. Но Хасана в обиду не дадим.
Сулейман направился к тем, подняв высоко руки.
- Стойте! Заклинаю вас Кораном…
Молодой человек подскочил к Сулейману и истошно закричал и толкнул алима в грудь:
- Убирайся прочь! Ты вздумал сыграть нам свой мулланскй пяшк*? Мы ему сейчас покажем, как обижать нашего племянника.
- Давайте сперва разберемся. Всегда можно мирно разрешить дело.
- Твое дело читать молитвы на похоронах и все!
- В таком случа… - гневно сказал Сулейман. - Год тому назад вы избрали меня своим имамом. Какой я имам, если юнец, у которого на губах не высохло молоко матери, может меня толкать, как шального мальчишку? Выбирайте себе другого имама, которого будете слушать.
Народу собралось очень много, и все зашумели. Заводчане окружили отряд Гани, толкали и кричали до хрипоты.
- Что вы от него хотите? Да разве он способен кому-то обиду нанести. Он - молчун.
- Если вы мусульмане, слушайтесь алима!
- Конкретно за что вы хотите с ним поквитаться?
Тут Гани ловко вскочил на бревно и оттуда заговорил:
- Вы не знаете, что это за человек. Он - бандит! С тысяча девятьсот сорок четвертого по сорок восьмой год он с оружием в руках сражался против нашей родной партии и Советской власти. В сорок восьмом мы его арестовали, он получил десять лет.
- Вы меня не арестовали, - возразил Хасан, - меня, больного, в беспамятстве подобрали у дороги солдаты. А ты хотел мне голову отрезать, чтобы сдать в НКВД, потому что за головы наших людей вам давали медали. Потом пришел офицер, тебе не позволил. Прямо во дворе НКВД в Галашках мой брат Якуб сдался. Тебе не достались наши головы. Но ты нас там пытал. А мальчика из Алхасты ты убил ударом плетки по голове. На конце плетки был свинцовый кружок, попал в висок и убил. Амани не было и полных пятнадцати… Если уж взялся рассказывать - рассказывай все. Рассказывай, как ты бежал…
В отряде Гани произошло замешательство: одни подходили к Хасану, извинялись за свою поспешность, другие просто разворачивались и уходили, стыдясь своего поступка.
- Дяда Асламбек, а что драки уже не будет? - разочарованно спросила Маша.
- Нет, Маша, не будет, Слава Богу!
- А по мне бы не мешало чуточку поразмяться. Я уже приметила, кому ребра помять - тому дуралею, что орал с бревна. Он бы у меня мягкий сделался.
Заводчане посмеялись от души и стали расходиться. Хасан стоял до тех пор, пока упирающегося Гани не увели возмущенные ноанохой.
- Башир, до последнего вздоха я буду помнить твой поступок, когда ты встал бок о бок со мной, готовый ко всему. Не знаю, что еще тут говорить. Асламбек, вы достойные потомки своих предков. - Потом он взглянул вверх. Студент преспокойно доставал патроны из стволов. Хасан помотал головой и пошел вверх по тропинке к своей хижине.
Студент почувствовал, что нащупалась ручка дверцы к сердцу Хасана. После обеда он принес ему из инструментальной мастерской наточенный топор. Хасан, не отрываясь от работы, спросил:
- Ходил вчера на стрельбище?
- Ходил.
- Выиграл?
- Нет. Проиграл банку пороха. Я плохо стреляю.
- Ты часто проигрываешь?
