- В народе ходят легенды о знаменитых абреках: про Баймурзиевы, про Хучбарова и других. Я читал старые газеты, там вас называют бандитами, а народ - абреками. Под словом абрек на Кавказе понимается беглый человек, борющийся с властью чужаков. Абрек храбр, честен и благороден. Я знаю что ты, Хасан, три года воевал, был тамадой тоабы *. Потом ты попал в плен. Как это случилось? А зачем мне это? Вы вели самую честную, самую справедливую войну на белом свете. Вас было единицы - их десятки тысяч. Враги посадили сотни умных, образованных и коварных писак, чтобы очернить и вас и вашу священную войну. Из-под их пера сочится зловонный яд, этим ядом они плюют в вашу священную борьбу и в тех кого вы наспех закапывали. Пройдут годы, вырастут новые поколения. Они спросят: что было? Им представят то, что о вас написали враги, и наши люди поверят в это, если не будет представлено другое повествование, правдивое - все как было на самом деле. Неужели, Хасан, ты хочешь, чтобы о тебе и тех, кто сражался с тобой бок о бок, осталась дурная память, как о бандитах и ворах?
Студент понял, что задел важную струну души.
- Ты будешь писать?
- Буду.
- Я слышал, что писатели получают большие деньги.
- Да, те, которые пишут ложь, а те, которые пишут правду, получают тюрьму.
- Ты правильно сказал. В Магадане со мной сидел один такой, но это был русский… Я не знаю, с чего начать… Нас в семье было трое: старшая сестра, что была замужем за галашкинским ингушом, я и младший брат Якуб. Родители умерли еще до войны. Я был женат и имел сына, которому к тому времени исполнилось тринадцать. В Хилдахре отец считался состоятельным человеком. Но потом его буквально ограбили. Увели отару в тысячу овец, двадцать две дойных коровы, три лошади, выгребли всю кукурузу, что была куплена про запас. Советская власть так обошлась с трудягой-отцом. Хотели куда-то выслать, но он заболел и умер дома. Война власти с народом… поверь мне, это государство все время воюет с мирными людьми, с теми, кто хочет иметь обеспеченную жизнь… Отцу удалось припрятать в горах немного овец. Вот что осталось нам с Якубом от отцовского наследия - сто овец и старая корова, которая давала больше навоза, чем молока. Овец держали в горах, за ними смотрел Якуб, как младший, но я часто навещал его, а иногда отпускал на целую неделю повеселиться, сам оставался с овцами. Якуб очень любил ловзар *.
Накануне перед нашим выселением, брат отгулял всласть целых девять дней. В Среду, значит, получилось это страшное дело, а в четверг я подошел к своему хутору, ничего не зная об этом. Что-то странное чувствую всем телом. Гляжу - ворота нашего двора широко открыты и там страшная возня. Вхожу во двор - там какие-то люди нагружают наши вещи. Один в военном, остальные в гражданском, но у всех за плечами винтовки.
- Эй, что вы делаете? - закричал я на них. - Это мой дом!
Военный обернулся, страшно удивился и стал снимать со спины винтовку. А у меня на поясе за спиной кремневый пистолет. Я выстрелил раньше, чем он достал свою винтовку. Оружие выпало у него из рук, закричал и сел. Я опять выскочил со двора и убежал. Место это покрыто пустыми кустарниками, беглецу есть, где скрыться. Они стреляли, преследовали до леса и отстали.
Я ничего не понял. Где мои домашние: жена и сын? Почему чужие люди без спроса нагружают на возы мое имущество?
Забил в свою кремневку новый заряд и по-над лесом направился к другому концу хутора. Вот дом лесника Жамурзы. Никого во дворе, никого на улице. Странно, как это можно в такое время дня удержать мальчишек в доме? Тут что-то не так. Я перебрался через плетеный забор, крадучись подошел к дому. Тишина. Абсолютная тишина. Створки окна открыты. Я заглянул во внутрь. На полу валялись разные старые вещи, у противоположной стены стоял большой шкаф. Я влез в окно, обошел все три комнаты - никого.
- Жамурза. Ва-а Жамурза!
Дверца шкафа скрипнула и приоткрылась. Я чуть не выстрелил. Признаюсь тебе, студент, мурашки страха прошли по спинному хребту. Из шкафа вышел сам Жамурза с винтовкой в руке.
- Ты, Хасан? Ты тоже не поехал?
- Куда?
Тут Жамурза рассказал о случившемся.
- Всех погнали, всех?
- Всех чеченцев и ингушей.
Оказывается, шкаф у Жамурзы был не простой, а хитрый. Днище откидываешь… - и в подполье. Никому такое и в голову не придет.
- Ты заметил пол во всех комнатах?
- Да, дырки от пуль.
- Я успел юркнуть вниз и прикрыть крышку, как они вошли. Один из них весь диск автомата выпустил, но меня не задело. Я вдоль фундамента вытянулся. Простреливали полы на всякий случай.
Под вечер мы с Жамурзой выбрались из хутора. Что тут делать в опустевшей стране?
Жамурза пришел со мной к отаре, он до конца оставался верным товарищем. Через месяц, после Галашкинского боя, к нам присоединились Борзов Малхсаг, Чанги Каци и Бейали Гуров…
Ни одному из нас не в чем друг друга упрекнуть… Жамурза жив.
- Что было дальше?
