Я выключила подкаст.
– Ты смотрел это видео?
Фин ничего не ответил, но как-то непонятно шмыгнул носом.
Я хотела оглянуться на него, но мы ехали по темному скоростному шоссе, огибающему озеро Лох-Ломонд. Над черной гладью нависали исполинские холмы. Я еще нетвердо вела машину, а автомобиль сзади ехал слишком близко, и притормозить я не могла. Его фары дальнего света слепили меня в зеркало заднего вида, и впереди я ничего не видела. Я замедлила ход, и машина сзади тоже. Обгонять не стала, но ехала все так же впритык.
– Фин, мне нужно знать, что с тобой все в порядке, ответь что-нибудь.
Он пошамкал пересохшим ртом и ответил:
– Прядок. – Голос у него был вялый.
– Фин, ты что-то принял?
– Не. – Голос у него совсем ослаб. – Мне как-то не очень…
Я мало что знаю об анорексии кроме того, что заболевание это опасное. Знаменитость, нуждающаяся во врачебной помощи, и водитель с украденным удостоверением – слишком много осложнений для одного дня. Не имея навыков вождения, я слишком резко свернула под указатель к ресторану, так что Фин весь вжался в окно.
Я поняла, что он не умирает, по тому, как он отчаянно взмахнул руками.
Рестораном оказался крытый листьями гофрированной стали гараж, выкрашенный в черный. На парковке машин не было, но свет внутри горел, а значит, ресторан еще открыт.
Я припарковалась у входа.
– Слушай, Фин, ты нездоров, тебе не стоит путешествовать. Давай я тут тебя высажу, а отсюда ты уже закажешь до дома такси.
Он обреченно посмотрел на лобовое стекло, по которому мягко накрапывал дождь, и поднял хилую руку.
– Фин, ты слишком ослаб. А до Форт-Уильяма еще километров триста.
– Я в порядке.
– Ты за сорок пять минут ни слова не сказал.
Он глянул на меня в холодном бешенстве:
– День выдался не самый удачный.
– Да что ты? А вот я чудесно провела денек. Безумно рада, что ты к нам заглянул и напросился мне под крылышко, у меня ведь целый день сплошной, мать его, карнавал. – Все это было сказано недобрым голосом и на повышенных тонах.
Я вышла из машины и хлопнула дверью. Меня всю трясло.
Он вышел следом.
