Рядом с ней стоял её адвокат в тёмном костюме, с глянцевыми коричневыми волосами, собранными в аккуратный пучок, как у Рео. Вместо уверенности или нервозности Ева заметила в ней покорность.
— Запись включена. Лейтенант Ева Даллас, детектив Делия Пибоди, помощник прокурора Шер Рео, входят на допрос Фиби Харпер, и её адвокат Малори Фелдс.
Ева продолжила и села.
— Мисс Фелдс, подтвердите для протокола, что вашей подзащитной зачитал её права и обязанности, и она полностью их понимает?
— Подтверждаю.
— Мисс Харпер, вы наняли Шона Йе, внештатного техника, и согласились заплатить ему десять миллионов долларов — половину при заключении договора, половину после выполнения. Вы также обязались обеспечить ему транспорт до Филиппин и купить там дом. В обмен он должен был подорвать и снять с вашего сына Джонатана Харпера Эберсола судейский мониторинг, который был условием его освобождения под домашний арест по обвинениям в тройном убийстве и другим связанным преступлениям. Это так?
— Лейтенант, моя подзащитная не отрицает этих действий. В эмоциональном состоянии после ареста единственного сына, она руководствовалась чувствами, пытаясь защитить ребёнка.
— Ему двадцать восемь, скоро двадцать девять. Он — не ребёнок. Мисс Харпер, вы приобрели поддельные документы, включая паспорт на имя Маркуса Соло на Джонатана Харпера Эберсола?
— Лейтенант, как я уже сказала, мисс Харпер не будет отрицать эти обвинения. Её материнские инстинкты…
Ева резко повернулась к Фелдс.
— В протоколе будут и обвинения, и её подтверждение.
— Вы обеспечили Джонатана Харпера Эберсола, арестованного по предъявлению обвинения в тройном убийстве и других преступлениях, транспортом в Каракас, где нет экстрадиционного договора с США? Предоставили ему жильё и средства, как наличные, так и на счёте под его поддельным именем?
— У вас есть сын, лейтенант Даллас? — спросила Фиби. Не дети, заметила Ева. Сын.
— Нет.
— Тогда вы вряд ли поймёте долг и необходимость защитить собственного сына.
— Это ответ на вопрос?
— Да! Я сделала всё, чтобы защитить сына и обеспечить ему безопасность.
— Это включало нападение на двух полицейских и причинение вреда одному из них.
Фиби выглядела совершенно спокойной, сложила руки на столе.
— Для матери, ведомой материнской любовью, ребёнок всегда на первом месте. И ни одна настоящая мать не осудит меня за это.
— Вы правда думаете, что вам сойдет с рук всё это? — Ева взглянула на Рео, та лишь слегка улыбнулась и покачала головой.
— Ваш начальник службы безопасности, которого вы втянули в это дело, отсидит двадцать лет. Он для вас тоже не важен.
— Он взрослый человек. Сам выбрал свой путь.
— Джонатан тоже взрослый, и сделал свой выбор.
— Мы заявим суду, что моя подзащитная действовала в отчаянии и на эмоциях. Что она—
— В отчаянии и на эмоциях она сделала очень многое, — прервала Рео. — Можно попробовать, мисс Фелдс, но мы оба знаем, что шансы малы. Может, мне и не дадут полные пятьдесят, но тридцать — это минимум. И это еще не всё.
— Лейтенант?
— Джонатан Эберсол признался вам, что убил трёх людей, которых заманил в свою студию обещанием заплатить за моделинг?
Ева заметила — первый всплеск, не страх, а злость.
— Джонатан объяснял вам, зачем он это сделал? Чтобы вплести их жизни в своё искусство, ведь его работы постоянно отвергали как посредственные. В лучшем случае. Он говорил, что для продолжения творчества ему пришлось взять чужие жизни?
— Моя подзащитная не будет отвечать на этот вопрос. Это только предположения.
— Нет, это факт. Он рассказал нам, Фиби. Он не мог остановиться. Вы сделали так, что он поверил: ему всё можно. Он сказал, что всё объяснил вам. Вы велели не обсуждать это. Вы пообещали защитить его, вывезти туда, где он сможет жить свободно и делать что хочет.
— Моя подзащитная не ответит на—
Ева встала и наклонилась вперед.
— Вы знали. Вы знали, что он сделал, зачем. Вы знали, кто он такой, и что он будет продолжать. Если бы в Каракасе стало слишком жарко — вы просто вывезли бы его в другое место. Чужие жизни? Они не важны. Важен только он.
— Он мой сын. Мой ребёнок.
— Он — ваш монстр. Созданный вами и выращенный вами.
— Закрой рот про моего мальчика! — Фиби встала и наклонилась, так что они почти уткнулись носами.
— Мисс Харпер, прошу сесть. Оставьте это мне. Допрос окончен.
— Вы тут не главная, Фиби. Вы уже никогда не будете главной. Ваш любимый сыночек — в тюрьме, за пределами планеты, навсегда.
— Он ни дня не отсидит. Если попробуешь — я тебя уничтожу. Думаешь, что носишь бриллианты вместе с оружием и поэтому равна мне? Я разрушу тебя за то, что ты сделала с моим сыном.
— Попробуйте. Вы? Вы тоже никогда не выйдете из клетки. Ваш сыночек позаботился об этом.
— Ты заставила его. Ты исказила его слова.
— И не пришлось. Мне хватило сыграть, как вы. Сказать ему, что он гений, что его искусство — шедевр. Хотя вы знаете так же, как и я — это хлам.
Ева увидела, как Фиби готовится ударить, и позволила.
