После яиц я перешла к ветчине. Тут и вовсе должно было быть все просто. Берешь кусок уже нарезанной ветчины, заворачиваешь в него брусочек сыра и выкладываешь на блюдо. А потом отправляешь на минуту все эти рулетики в микроволновую печь. Я приготовила дюжину рулетиков и осталась ими довольна. Что произойдет с ними в микроволновке, не столь важно. Главное, что готовить их надо непосредственно перед подачей на стол. Придет Мельников, я демонстративно упрячу их в микроволновку, а если он не оценит моих стараний, я еще и надуюсь.
Теперь самое сложное. Предстоит убедить Андрюху, что сочный кусок свинины в пряностях приготовлен только что. А для этого требуется его по меньшей мере разморозить. Я зажгла газ в духовке, выставила температурный режим и сунула туда полуфабрикат. Пусть немного постоит, а как только по квартире начнет распространяться запах, я его выну и сяду дожидаться звонка. Тоже вроде бы все просто.
Так. Осталось самое интересное. Инсценировать долгий, кропотливый труд. Я выложила на стол разделочную доску, обсыпала ее имеющимися в запасе приправами. Рядом положила широкий нож и зелень, завалявшуюся в холодильнике с визита соседки, страстной любительницы готовки. Пощипав петрушку и покрошив зеленый лук, я разбросала их вокруг разделочной доски. По-моему, получилось очень даже неплохо. Немного подумав, я решила присыпать зеленью яйца. Эффект получился шикарный. Вместо неудачной сырной стружки на блюде теперь красовались листья петрушки. Уф, как же сложно готовить! Казалось бы, всего три блюда, а сколько сил отняли.
Я и вправду устала. Наверное, трудовая ночь дает о себе знать. Надо бы прилечь хоть на минуточку, чтобы восстановить силы. Пока размораживается мясо в духовке, у меня, пожалуй, есть минут двадцать, чтобы передохнуть. Я пошла в комнату и прилегла на диван. Прямо поверх одеяла.
Разбудил меня звонок в дверь. Резкий. Настойчивый. Непрекращающийся. С трудом разлепив глаза, я пыталась вернуться в реальность. Что происходит? День сейчас или ночь? И почему в комнате такой туман? Где я вообще нахожусь? Ага, подо мной мой любимый диван. Значит, я у себя дома. Но откуда тут туман? Это же не болото. И не луга на рассвете. И что это за запах? Мерзкий. Неприятно щекочущий ноздри. Звонок. Так, дверной звонок. Нужно найти в себе силы и впустить нетерпеливого посетителя.
Я сползла с дивана, нащупала босыми ногами тапки и поплелась к входной двери. В прихожей туман был еще сильнее. И неприятный запах тоже. Глянув в дверной глазок, я тут же все вспомнила. На пороге стоял Андрюха Мельников. А туман – это вовсе не туман. Это дым от «гвоздя кулинарной программы». Мясо в духовке. Вот откуда этот гадкий запах. Сон слетел в считаные секунды. Распахнув дверь, я бросила Мельникову приказ проходить и помчалась на кухню. Там дым стоял плотной стеной. Мельников мчался за мной по пятам. Пока я соображала, что предпринять, Мельников начал действовать. Он перекрыл газ, одним движением извлек из духового шкафа противень, бросил его в раковину и открыл воду. Потом бросился к окну и распахнул его настежь. Дым повалил на улицу.
Я стояла в центре кухни и смотрела на свой «шедевр кулинарного искусства», намокающий под мощной струей воды. Вот и отвлекла внимание! Шикарно. Осталась без козырей. По сравнению с куском мяса, превращенным моими стараниями в угли, фаршированные яйца и рулетики из ветчины просто ерунда. А Мельников продолжал действовать. Он включил вытяжку, взял полотенце и начал энергично размахивать им, пытаясь выгнать дым наружу. Выглядел при этом он так комично, что я не выдержала и расхохоталась. Мельников остановился и сердито взглянул на меня.
– Объясни, пожалуйста, что тебя так развеселило?
– Мельница, – выдавила я сквозь смех. – Мельница в действии.
И разразилась новым приступом смеха. Мельников мое веселье не поддержал. Вместо этого он замахал полотенцем с удвоенной энергией, что насмешило меня еще больше.
– Все, Иванова. Мое терпение лопнуло. Сама справляйся, – возмущенно заявил он и всучил мне полотенце.
Но я ничего не могла с собой поделать. Смех просто душил меня. Я буквально складывалась пополам, а резкая боль в животе наконец-то открыла для меня смысл выражения «смеяться до колик».
Какое-то время Мельников наблюдал за моей истерикой, а потом подхватил на руки и отнес в ванную. Там он до отказа открыл кран и сунул мою голову под струю ледяной воды. Я завизжала, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Несколько секунд он удерживал меня в том же положении и отпустил, только когда убедился, что смеяться я больше не буду. Кинув мне банное полотенце, он молча вышел. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь выровнять дыхание. Получилось это только с четвертого раза. Кое-как обтерев лицо, я намотала полотенце на голову и вышла из ванной. Мельников ждал меня в комнате. Сидел на диване и обиженно сопел.
– Чего надулся? – остановившись в дверях, спросила я.
– Лучше ты ответь: что это за выкрутасы? – сердито спросил Мельников.
– Никакие это не выкрутасы. Просто хотела тебя обедом накормить, – стала оправдываться я.
