Каждый день они шли по этому маршруту; поблизости носились другие дети – вместе со своими сопровождающими, в основном женского пола. Они видели одних и тех же людей: низенькую, очень белую девочку из жилого комплекса, с большой головой и суровым лицом; неторопливого мужчину в спортивном костюме, двигавшегося как кот; любительницу леопардовых принтов в леопардовых легинсах, с распущенными бордовыми волосами, прихваченными сзади заколкой того же цвета. Риа почти всегда придерживала капюшон руками, но иногда он держался и сам. По пути они говорили о самых разных вещах.
Они говорили про насекомых.
– Муравьи под любую дверь пролезут, – говорила Риа.
– Конечно, – соглашалась Мелисса.
– А вот мухи не смогут. Они слишком большие. А вдруг по мне захочет поползать куча мух? Мне нравится, когда по мне ползают мухи.
– Нравится? Мне вот нет.
– А мне да. Что, если мухи встанут в очередь, чтобы по мне поползать? – Она засмеялась. – Но только не по всей мне. Я бы не хотела, чтобы мухи по мне ползали
Они говорили про королеву.
– Моя подружка Алия сказала, что была в Букингемском дворце, и познакомилась с королевой, и осталась там на месяц. Она должна была мыть ей ноги…
– Кому?
– Королеве. И чесать ей ступни, и мыть посуду, и готовить ей обед. Ей вообще нужно было кучу всего делать, я сейчас не помню все. Думаю, мне бы надо начать учиться готовить.
Они говорили про привидений.
– Мам, а как ты хочешь умереть – спокойно или нет?
– Я совершенно точно хочу умереть спокойно.
– А я – нет.
– Но почему?
– Потому что я тогда не смогу вернуться в виде привидения. Привидением было бы прикольно побыть. Можно сколько угодно не ложиться, хоть до утра.
И про опасные свойства колы.
– От колы зубы съеживаются. Если все время ее пить, то после двух-трех дней все зубы начинают делаться все меньше и меньше, а потом просто выпадают. Мне подружка рассказала.
Стоя на углу напротив церкви, они видели вышку Кристал-Пэлас – вдали, над крышами, верхушками деревьев и телефонными проводами. О дворце они тоже говорили.
– Ты знаешь, что в Кристал-Пэлас-парке был огромный дворец из стекла, а потом он сгорел?
– Да, – отозвалась Мелисса. – В тысяча девятьсот тридцать шестом.
– Откуда ты узнала?
– Прочла в той книжке, которую мы взяли в библиотеке. – Риа недавно делала по дворцу школьный проект. – А про поезд ты тоже знаешь?
– Какой поезд?
– Который застрял в туннеле. С людьми.
– Что? И они все погибли?
– Наверное. Если, конечно, это правда.
– Значит, там должны быть привидения. Может, как-нибудь сходим в Кристал-Пэлас-парк и посмотрим?
– Давай.
Риа унаследовала от Мелиссы страсть к путешествиям. Обе были исследователи, искатели приключений. И сказали это не просто так. Они правда пойдут и посмотрят.
– Когда? – спросила Риа.
– Скоро. Думаю, до входа в туннель можно добраться через лес. Но он запечатан, так что нам не попасть. Только посмотрим снаружи.
– Ладно.
Здания по обеим сторонам: красный кирпич, крыши как ведьмины колпаки. Садики, вымощенные камнем дорожки, березы, жилой комплекс. Там они свернули влево и пошли по Парадайз-роу, вдоль ее изгиба, через дорогу – к ряду викторианских домов, где их тринадцатый номер – посередине, а в конце – главная улица, где сирены бешено раздирают воздух. Сирены, их тревожное завывание, всегда были где-то рядом. Мелисса, как и Стефани, не хотела, чтобы ее дети росли под эти звуки, чтобы в них притуплялась чувствительность, позволяя не замечать непрестанный вой. Ей хотелось, чтобы Риа и Блейк жили в каком-нибудь более спокойном, более зеленом месте, где экстренные службы не так заняты, – отчего и дети оставались бы спокойными, могли бы сохранить свою чистоту. Мелисса отдавала себе отчет, что из всего этого – района, где она решила поселиться, сопровождения Риа до школы, прогулок с Блейком в парке или посещения окрестных магазинов, всего того, что дети просто видят по пути, – она как бы по кусочкам собирает их детство, выстраивает для них запасы воспоминаний. Вспомнит ли потом Риа эти сирены? Вспомнит ли она тот день, когда по пути домой из школы они увидели, что дорога напротив церкви отгорожена белыми лентами?
В тот день Мелисса пошла за дочерью как обычно – к половине четвертого. Они зашли в учительскую, где Мелисса отдала заполненный опросник для родителей, и покинули школу. Перешли дорогу, свернули направо, миновали изгиб, попутно играя в «Вот что я заметила», но, добравшись до церкви, были вынуждены остановиться. Путь им преграждала белая полицейская лента. Другая такая же колыхалась на ветру чуть подальше, а между этими двумя лентами стоял полицейский фургон и несколько полисменов. У церкви собралась кучка зевак. Нетрудно было догадаться, что произошло. Только что здесь кто-то стрелял, прямо в этом месте, в начале Парадайз-роу. Это случилось в 15:35, когда дети как раз возвращаются из школы.
