Обычные люди полностью

Она была самой давней, самой храброй Мелиссиной подругой. Они вместе учились в начальной школе. Сейчас Хейзел работала в рекламной сфере. У нее была шикарная широкая улыбка, за которой прятался непристойный язычок, и длинные, пружинистые, полуфранцузские-полуганские кудри, ниспадавшие ей на спину. Она была самой красивой в их школьной компании, вызывала самую сильную зависть; мальчишки всегда сначала западали именно на нее – а потом довольствовались девчонкой попроще, если Хейзел оказывалась занята. Она была напористая, уверенная в себе, непосредственная. Сегодня она пришла в обтягивающем платье из голубой шерсти, с тенями карамельного цвета, в сапогах-чулках на высоком каблуке. И в красном пальто. Такая уж она была. Она всегда сверкала.

В обувном отделе Хейзел присела померить розовые туфли на танкетке, но ей не понравилось, как они смотрятся в зеркале. Она поставила их на место, и обе отправились дальше, мимо комбинезонов и джегинсов, мимо слепого, постукивающего тростью, идущего под руку с молодой азиатской женщиной, мимо двух человек с детскими колясками. В динамиках играл ремикс одной из песен Мэрайи Кэри. Мелисса посоветовала еще одну книгу, и Хейзел попросила отложить ее.

– Заберу, когда приду навестить Блейка.

– Вообще-то тебе совсем не обязательно его навещать. Я и так все время ему напоминаю, что ты его любишь. Твой главный долг как крестной – забрать его, если со мной и с Майклом случится что-нибудь трагическое. Если, конечно, я не убью Майкла до этого.

– Не говори глупостей.

– Это не глупости.

– Ты его любишь. Он твой воздыхатель.

Мелисса уже рассказала ей про текущие боевые действия на Парадайз-роу, про размолвки, про то, как Майкл не собрал сумку с ночными вещами для Блейка, когда они ездили к его родителям, как он забыл сменить ему подгузник перед прогулкой в парке, потому что он не думает о таких вещах, мужчины просто не думают о таких вещах, и тут глаза у Хейзел начали стекленеть, и Мелисса, заметив это, быстро умолкла, пристыженная. Хейзел списала их ссоры на обычный разлад, какой бывает после родов. Ничего, все уляжется. Им надо лишь сохранять мир в семье и радоваться Блейку.

– Ладно тебе, не может быть, чтобы все было так плохо. Вы с Майклом крепкая пара.

– Сейчас нет никаких «нас с Майклом». Ушла вся непринужденность. Теперь это больше похоже на тяжкий труд.

– Погоди. – Хейзел оторвалась от вешалок. – Ты же не думаешь с ним разойтись?

– Мм… нет… вроде нет… Не уверена. В каком-то смысле, это само собой происходит. Как будто мы в любую минуту можем расстаться.

– Но вы же М&М’s. Как шоколад. Вы не можете расстаться. – Хейзел уже полностью забыла про шопинг, в ее лице сквозило смятение. – Если вы с Майклом разойдетесь, меня это убьет. Вы моя любимая пара. Ты же его по-прежнему любишь, правда? Скажи мне, что ты его по-прежнему любишь.

На этот вопрос Мелисса не ответила.

– Шоколадка может сломаться, – взамен заметила она. – Когда ее ломаешь на кусочки, она крошится.

– Нет, с M&M’s так не бывает. Это драже. Такую штучку разломать невозможно.

Обе рассмеялись.

– Даже если я его все-таки люблю, – проговорила Мелисса, – не думаю, что этого достаточно.

– Абсолютно достаточно. Просто в тебе говорит цинизм.

Впрочем, видя на лице Мелиссы безнадежность, абсолютное отсутствие веры, Хейзел встревожилась. Начиная сознавать остроту ситуации, она представила себе, как Риа и Блейк остаются без отца: для нее это было ужасно, это было горе и трагедия.

– Дети! – воскликнула она. – Как же дети?

Мелисса уже начала просматривать висевшие в ряд топы в отделе French Connection, ничего толком не видя, ни на чем не задерживая взгляд. Всякий раз, думая о детях, она словно бы вступала в царство сумрачных пещер. Ответов не было. Была лишь тьма и пыль, ощущение, будто идешь ощупью – и что все происходит так, как происходит.

– Все у них будет нормально, – отрешенно произнесла она. – Пока они будут видеться с нами обоими, все у них будет в порядке. Знаешь, ведь можно и по-другому воспитывать детей, не в нуклеарной семье. И вообще почему мы об этом заговорили? Я же не сказала, что мы совершенно точно расходимся.

– Вы не расходитесь. – Хейзел крепко ухватила Мелиссу под руку, и они двинулись дальше. – Вы с Майклом идеально подходите друг другу. Ты просто не осознаешь все до конца. Неужели ты правда хочешь быть матерью-одиночкой?

– А что в этом такого? Я была бы только рада стать одиночкой.

– Не была бы.

– Была бы.

– Это тебе так кажется, на самом деле не была бы. В одиночестве становится тоскливо. Уж поверь мне, я знаю. Тебе повезло, что у тебя есть хороший мужик, который тебя обожает. Майкл для тебя – в самый раз. Тебе с ним повезло. Надо радоваться такому, как он. Знаешь что? У тебя жизнь по-настоящему стала складываться, когда ты его встретила. Помнишь, ты жила в этой жуткой комнатенке в Кенсал-райз?

– Ну да. И что?

– И тебе приходилось пользоваться одной ванной с той ужасной девчонкой? И наверху жил мерзкий ублюдок, который тебе вечно угрожал? Как там его звали?

– Виктор?

– Он самый.

– Это ты вообще к чему?