«Да. Еще как спятил. Мне нужна сатисфакция».
***
«Нет. Я доведу дело до конца».
В этот раз я решил все сделать наверняка. Мой план был не идеален, но ничего лучше я не придумал.
Я вернулся к бизнес-центру и поднялся на этаж нашего офиса за час до окончания рабочего дня. В это время обычно проходила планерка. Как я и ожидал, в нашем Open Space никого не было.
Пустые офисы нагоняют еще бОльшую тоску. Без всего этого шума-гама, этот мир кажется еще более выдуманным. Но теперь и он перестал быть для меня крепостью. Я стал маргиналом, я не вписывался ни в один из слоев пирога, что зовется социумом.
Без каких-либо происшествий, я подошел к столу Григоренко. Вырвал один стикер из пачки, взял ручку из органайзера и написал следующее:
Я написал записку, максимально изменив свой истинный почерк. Я надеялся, что мой нюх меня не подводит, что Григоренко действительно педик. А еще, что он еще не переехал в новый кабинет. Как правило, все переводы происходят в начале следующего за текущим месяце.
Даже, если я и ошибался в его сексуальной ориентации, я надеялся, что ему хватит смелости выйти и набить морду «сраному гомику», который считает и Влада таковым. Или хотя бы выйдет объясниться.
Прилепив стикер к монитору, я еще раз взглянул на свое творение и поспешно ретировался, забрав ручку с собой.
Я спрятался в подсобке, предварительно выкрутив лампочки из плафонов на балконе, на лестничном пролете и в подсобном помещении. Нашел подходящий по весу прямоугольный предмет, затаился и стал ждать.
Казалось, прошло около двух часов. Сначала я сидел на полу, вслушиваясь в тишину, затем я встал и начал прохаживаться взад-вперед по подсобке. Мои глаза привыкли к темноте, поэтому я легко лавировал среди ведер, коробок и другой утвари.
Наконец, я услышал чьи-то шаги. Я подошел к двери, прислонив к ней ухо. Шаги проследовали мимо подсобки, балконная дверь открылась, шаги затихли за ней. Вышедший на балкон щелкнул выключателем несколько раз, пытаясь включить свет.
«Тщетно, лампочки то у меня».
Стараясь производить как можно меньше шума, я вышел из подсобки. Распахнул дверь, ведущую на балкон, и, успев лишь различить силуэт, повернувшийся ко мне в последний момент, ударил найденным в подсобке предметом Владу промеж глаз.
Свет большого города проникал на балкон, и только сейчас я понял, что за предмет у меня в руке – это был CD-ROM. Дисководами стали пользоваться редко, поэтому они лежат в подсобке, всеми позабытые.
Сомнений не было – передо мной был не кто иной, как Влад. Он успел издать сдавленный хрип, я ударил его дисководом по голове еще несколько раз, и он рухнул на пол. Затем, пошарив по его карманам и найдя то, что нужно, а именно мою записку, я открыл балконную дверцу, поднял Влада и положил животом на перила.
– Теперь ты точно труп, – сказал я и перебросил его ноги за борт.
Восемнадцать этажей. Около пятидесяти пяти метров. При падении с такой высоты ваши шансы выжить сводятся к нулю. Тем более, если перед падением вам настучат по голове тяжелым предметом.
Я проследил за полетом Григоренко вплоть до его приземления. Рухнул он на служебную парковку между двух машин.
«При таком падении, у него должны были вылететь мозги, как из банки с кетчупом».
Из одной из машин, рядом с которыми упал труп, вышел мужчина и наклонился над телом, затем посмотрел вверх.
В это мгновение я уже спускался по пожарной лестнице вниз, забрав с собой орудие убийства – я положил CD-ROM в свой рюкзак.
***
К тому моменту как я спустился, на служебной парковке уже собралось много зевак. Они кружили вокруг тела, как стервятники, то и дело, поглядывая вверх – на то место, откуда Влад сорвался. Ну или спрыгнул. «Кто его знает, верно?»
Я держался в стороне, где мог безопасно наблюдать спектакль. Толпа все увеличивалась, начался гомон.
Чрез несколько минут приехала скорая помощь.
«Так, стоп! Где, черт возьми, полиция?»
– Это невероятно, – сказал один прохожий, трусцой пробегая мимо меня в направлении приехавших медиков.
Я видел, как тело погружают на носилки и заносят в карету.
– …живой, – сказал кто-то в толпе.
– Быть того не может, – сказал я вслух.
Толпа еще больше оживилась. На лицах людей читалось удивление и радость, что человек, упавший с высоты, еще жив.
«Да от него не должно было остаться живого места».
Скорая уехала. Толпа начала расходиться.
– …кажется, высота была небольшая…
– …родился в рубашке…
Я слышал обрывки фраз, свидетельствующих о том, что этот мерзавец умудрился выжить при падении с пятидесяти пяти метровой высоты.
Я подошел к парадному входу бизнес-центра, возле которого в ряд стояли несколько машин такси.
Я запрыгнул в одну из них.
