– Так решили «они», Ден, ничего личного.
«И это все? Ничего личного? Этот безхребетный кусок говна клялся и божился что место РОПа за мной. Какого тогда лешего его отдали этому…
…Владу?»
Я сидел в кабинете Макса и смотрел в окно за его спиной. Серое небо, казалось, стало еще темнее. Оно накрывало этот грязный город, словно склизкое одеяло.
Мой мир рухнул.
– Но почему? – шепотом повторил я свой вопрос.
– Ден, – РОП опустил голову, показывая, что он сожалеет о том, что произошло. Я ему верил, ему действительно было жаль. Но почему-то мне показалось, что его чувства были хорошо отрепетированы. То есть ему жаль меня как человеку, а вот с позиции РОПа он плевать на меня хотел.
– Я вставил свои пять копеек. Я всегда рекомендовал именно тебя, но «вышестоящие»…
– Заткнись! – я вскочил со стула так резко, что Шефер чуть не упал от неожиданности. – Как же я устал видеть ваши лживые рожи. «Вышестоящие», – передразнил я Макса, – Идите и долбитесь в жопу со своими «вышестоящими» вместе с этим педиком Григоренко!
– Ден, послушай теперь меня, – РОП, казалось, пришел в себя. Он с облегчением осознал, что наконец-то можно не корчить из себя доброго босса. Он откинулся в своем кожаном кресле, положив руки за голову. На его лице появилась усмешка, которой я от него никак не ожидал.
– Я рекомендовал тебя, честно, но в этом не было никакого смысла. Все решают только «они», и никто больше. А теперь послушай меня еще внимательнее.
Макс встал из-за стола и подошел ко мне. Взяв стул, он развернул его, сел напротив меня и сделал жест рукой, предлагая мне последовать его примеру. Я не стал противиться и сел на свой стул.
– В том, что на эту должность выбрали не тебя, виноват только ты.
То, что я услышал дальше, было похоже на бред сумасшедшего.
– Куда бы ты не пошел, – продолжал РОП, – «Они» знают какое будет направление; с кем бы ты не общался, «они» всегда в курсе, о чем будет идти речь; и что бы ты не делал, «они» знают наперед какие будут от этого последствия; понимаешь?..
Я мотнул головой, в знак того, что нихера из этого бреда не понимаю.
– Они знают все, что было, что есть и что будет. И в свете последних событий…
– Что за ахинею ты несешь? – Не выдержал я, вскочив с места.
Я вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь с такой силой, что мне на голову посыпалась штукатурка, а все, кто в это время проходил мимо, остановились, удивленно глядя на меня.
– Что вы смотрите, куклы картонные? – крикнул им я и направился в сторону выхода из этого ненастоящего мира.
***
Разумеется, с работы меня уволили.
В этот же день мне выплатили неплохую компенсацию, отдали документы, которыми теперь можно было разве что подтереться.
До самого вечера я бесцельно бродил по городу и размышлял обо всем том безумии, что преследовало меня последние несколько дней.
О, да!
В моей голове будто открыли цех по изготовлению мыслей, правда, было очень много производственного брака. Ахтунг! Предприятие несет убытки!
«Неужели в этой гонке за повышением, я так замотался, что перестал отличать сон и явь?»
«Но как же повреждения на моем автомобиле?»
«Может быть…Может быть…Хоть я и врезался в него боком, это вполне может быть. На такой скорости сложно что-то понять наверняка».
«Да. Но есть одна деталь – я не ударялся головой, сработала подушка безопасности. Но как бы там ни было, он жив. Григоренко жив, но правда теперь по этому поводу я чувствую отнюдь не радость»
Я остановился посреди улицы. Люди обходили меня по широкой дуге, словно я был умалишенным. А может я и есть умалишенный?
Я еще раз прокрутил в голове все события, что произошли со мной, словно VHS-фильм в режиме перемотки, и гнев, мой старый знакомый, зашел ко мне на огонек. Но этот гнев был отнюдь не слепым, он был осознанным, хладнокровным.
«Мне нужна сатисфакция» – я сжал кулаки до белых костяшек и стиснул губы так, что осталась лишь узкая полоска.
