Черт, мне уже не восемнадцать лет. Я не в том возрасте, когда можно быть в «поисках себя», экспериментировать с работой и образом жизни и раз за разом начинать все сначала. Я попросту сложу руки и буду обрастать паутиной, пока не помру от голода или жажды».
«Никем. Какой смысл вообще хотеть чего-то и стремиться к чему-то. Все мы придем к одному финалу. Что король, что пешка, все отправятся в одну коробку после игры».
***
Дверь бара распахнулась, и из нее вышел знакомый до боли силуэт. Я вгляделся лучше. Прочистил дворниками лобовое стекло. Через дорогу, сильно качаясь из стороны в сторону, шел сам «крутой-манагер-мама-мной-гордится» Влад Григоренко.
– Куда это мы направились? – спросил я вслух, выехал с парковки на дорогу и двинулся следом за ним.
Шел он медленно, и мне приходилось то и дело съезжать с дороги, останавливаться на обочине, чтобы он не заподозрил неладное.
В какой-то момент этот мудень чуть не упал, но в последний момент все же ухватился за стену дома. Судя по всему, такой неопытный организм оказался слаб даже для бабских коктейлей.
Но почему никто не пошел его провожать? Он же вдрызг пьян?
Могу лишь догадываться, что в баре он пытался не подавать виду, что пьян, но почувствовав, что все-таки подходит к рубежу, быстренько юркнул на выход. А завтра выйдет на работу, как ни в чем не бывало. Молодой организм практически не ощущает интоксикации.
Григоренко, казалось, шел по центральной улице дня два, хотя прошло минут двадцать. Наконец, он свернул в проулок, где тротуар и проезжая часть стали одним целым. Я последовал за ним, естественно, держа приличную дистанцию.
Час был хоть и не совсем поздний, но на улице практически не было ни души. Когда жилые дома закончились, и мы попали на территорию производственных предприятий, я на всякий случай погасил свет фар, оставив габаритные огни.
– Зачем он вообще сюда идет? Он на фабрике живет что-ли? – удивился я вслух.
Влад неожиданно остановился, словно почуял, что за ним следят. Он начал поворачиваться в мою сторону. Я же медленно, но верно приближался к нему на своем Форде.
Наконец, Влад полностью повернулся в мою сторону. Теперь он твердо стоял на ногах, словно все это время он только делал вид, что в стельку пьян. Мне стало не по себе. Казалось, он знает, кто сидит на месте водителя в этой машине с выключенными фарами.
Я остановился. Поставил автомобиль на ручной тормоз. Сердце бешено колотилось в груди, отдавая стуком в висках. Руки, держащие руль, стали ватными. Страх проник в каждую пору моего тела.
«Что я собираюсь делать? Выйти поговорить?»
«Ситуация неловкая. Развернуться и уехать?»
Но мои руки были со мной не согласны. Страх приковал их к рулю.
Какое-то другое чувство было готово вытеснить страх. Это чувство, словно затаившийся хищник ждало, когда жертва слишком близко подойдет к опасному участку, так чтобы одним рывком вцепиться зубами в ее шею. Жертва не успеет ничего понять, она не имеет ни малейшего шанса на спасение.
Именно таким образом невероятной силы ярость просто вытеснила остатки каких-либо других моих чувств, перекусив им глотку.
Руки вновь налились силой, теперь они вцепились в руль так, что побелели костяшки пальцев.
Естественно, в момент, когда вы находитесь в плену таких сильных эмоций, как ярость, ваша рациональная составляющая предпочитает не встревать в спор, а избегая конфликта, собирает чемодан, и сваливает, чтобы перекантоваться в каком-нибудь безопасном месте.
Влад стоял в доброй сотне метров от меня. Он не мог видеть моего лица. Черт, да он даже не смог бы разглядеть какой тип кузова у авто в этой темноте, но богом клянусь, он знал, что это я.
Знал!
Знал точно так же, как и знал о том, что все эти забавные трюки с гей-порно рассылками и прочие трюки делал тоже я.
Кроме нас двоих на этом узком участке дороги не было никого.
По левой стороне расположился длинный ряд гаражей. С правой стороны – бетонный забор. За ним какое-то предприятие, которое в этот час уже не работало.
Так как мое рацио поспешно катапультировалось и эмоции взяли управление сложным устройством моего тела, то я не отдавал себе отчета в том, что произошло потом.
Левая нога сама выжала педаль сцепления. Правая рука без каких-либо подсказок сняла автомобиль с ручника и включила первую передачу. Педаль сцепления была брошена левой ногой, а правая вдавила газ в пол.
Влад так и стоял на том же месте, не шелохнувшись. Я видел, как его фигура становится все ближе и ближе.
Все произошло в какие-то несколько секунд. Бампер ударил беднягу по коленям, через долю секунды его голова поздоровалась с лобовым стеклом, по которому тот час разошлась паутинка трещин.
