— Да, вот это я понятие имею разжижакая кровь, так разжижакая. И с какого такого события он так наюшкался, интересно бы узнать.
ГЛАВА 16.
Приятели стали спиной к спине. Мышиный ковер надвигался. Сверху залился легкий дождик. Фьордомигав тряхнул головой, разбрасывая брызги. Недолюбливал он дождь.
— Ну, дафайте! — выкрикнул Пак. — Што шдете?
Ковер ускорился. Передний его край начал задираться вверх, поднявшись хвоста на три. Писк гудел злобой, глазки так и посверкивали.
Млак, прицепивший к арбалету барабан с кольями-иглами, начал давить крючок. Пьёс лязгнул боевыми зубами, зарыкал заливисто и вызывающе.
— Ну, быштрее! — снова выкрикнул Пак.
Ковер задрался еще кверху, самый высокий его край достиг роста человека. Он слегка отогнулся назад, как будто приготовился к удару. И удар произошел. Из-под земли, громыхнуло. Ковер образовал в своем центре здоровую дыру. Мыши фонтанировали во все стороны. Несколько долетело до охотников. Фьордомигав покрошил троих когтями. Одну встретил колом Пак. Она высвистнула и умчалась под самое небо, смешно растопырив лапы и завернув голову за спину.
— Ца-пок, — произнес Млак.
Чудовище услышало его, повернуло морду на голос. Мышиный ковер опал, переструктуировался, и льнулся на жителя Преисподней. При этом его путь лежал через охотников. Млак застрочил из арбалета, пьёс спустился на четыре лапы и расшвыривал набегавших, не забывая при этом лишать их тех или иных конечностей или просто напросто половинить. Пак размахивал колом:
— Зашмакайтесь, тварьки!!! — орал он при этом.
Мышиный ковер начал обходить охотников стороной, все они накучивались на цапка. Тот ревел, рычал, завывал, во всю разшмякивая нападавших. Но те, не считая забитых, лились и лились на него. Распучивались новые норы и появлялись новые мыши.
— Уходим! — воскликнул Млак.
— Да, да, и чем быштрее, тем лучше, — поддержал его тут же Пак.
Приятели бросились бежать в сторону от цапка. Мыши больше не выдавали им своего внимания.
— Это надо ше, сколько их, — сказал Пак оглянувшись.
Цапок уже был обкусан ими со всех сторон. Казалось, что сзади трепещет живой клубок из тел, когтей и хвостов.
— Почему они оставили нас? — спросил Млак.
— Вы что, не знаете? — удивился пьёс. — Цапки ведут истребление мышей с самого первого времени. Они не дают им жизни в Преисподней. Почти весь мышиный род вызвели. Ну, а мыши отвечают им такой же ненавидностью здесь. У нас большое везение, что этот цапок смог пробраться сюда.
— Хорошо, что не по нашей норе, — сказал Млак.
— Тошно так, — кивнул Пак.
Охотники отбежали на немаленькое расстояние и завершили бег. Оглянулись. Сзади шебуршилось серое пятно. Ничего разглядеть не было вариантов.
— Зашмакали они его, — сказал пьёс.
— Ну и хфост с ним, — плюнул Пак.
— Что дальше делать будем? — спросил Млак.
— Надо Лялу дальше искать, — встав на две лапы, произнес Фьордомигав, — чую беду у нее.
— И где нам ее искать? Сможешь сказать?
— Я нет. Вожак стаи сможет. Я принесу ему ее запах, он найдет.
— А жашем нам это вопше нушно? — прошепелявил Пак, поглядывая на своих спутников по очереди, — Хто она нам? Родня? Нет, так жашем?
— Я дал ей свое обещательное слово. Оно как длина моего хвоста!
Пак и Млак посмотрели друг на друга.
«Ну, что?» — спросил глазами один другого.
«Это же твой пьёс, тебе решать» — ответил другой.
Пак выдохну, сунул кол себе за спину и протянул руку Фьордомигаву.
— Ты моя родня, — сказал он, — я буду с тобой.
Млак так же протянул руку:
— Пак моя родня, я тоже буду с тобой.
Пьёс оскалился улыбкой, вложил в руки уши, лизнул одного, затем другого.
— Родня, — сказал он.
* * *
В логово охотников не пустили. Оставили их снаружи. Они примостырились на выступающий фундамент соседнего, выпуклого дома, лысого как лысина.
Мимо прошествовала котия. Она виляла своим филе и щекотала хвостом усы. Стоявший у пасти в логово пьёс, чуть ухо себе не згрыз, пока провожал ее взглядом.
— И пошему они такую нелюбофь имеют друг к друшке? — спросил Пак, поглядывая на них.
Млак пожал плечами. Он перезаряжал барабан в арбалете. Дождь скончался, и на небоклоне засветило солнце. Оно уже хилело и вечер начал свое приближение.
— Быштрей бы он там, што ли, — не находил себе место Пак, то подвскакивая, делая несколько шагов, то обратно садясь.
Из-за поворота вышвырнулась детская ватажка. В ней были и люди и пьёсы, и даже пару вампиренышей с цепенышами. Они с улюканьем преследовали крылатую мышь, которая махала крыльями из совсем уже ослабевших сил. Шумиха пронеслась мимо, а рядом с охотниками задержался один из малышей.
— Это арбалет? — ткнул он пальцем в оружие Млака.
Тот неприветливо кивнул.
— Ты вампиров охотишь им?
Млак снова кивнул.
— И меня заохотишь, когда я вырасту?
— Если станешь вампиром, обязательно.
— Но что я тебе сделал? Я же родился человеком, как и ты!
— Я человеком и остался, а у тебя вон уже бледность проступила.
— Но я же в этом не виноват. Мы дружим все, и люди и пьёсы и даже цапки. Дружим, играем, почему одни должны охотить других?
Млак отвернулся, продолжая зарядку.
— Малик, што пристал, фырастешь, поймешь, — сказал ему Пак, — иди фон, дальше, ихрай.
