Обыкновенные монстры полностью

Чарли взглянул на Марлоу, лицо которого было лишено всякого выражения:

– Я уже устал оттого, что мне постоянно повторяют это на разный лад. Вечно все рассуждают, что мне нужно делать и для кого.

Слегка раздувшиеся ноздри Бергаста выдали его нетерпение.

– Мистер Торп умирает. Глифик Карндейла умирает, мистер Овид. Ваше возмущение ничего не изменит. Орсин разорвется, и защищающие поместье чары рухнут. Через образовавшийся проход в этот мир хлынут мертвые, и неизвестно, что станет с нами тогда.

Чарли сжал губы от досады.

– Когда это произойдет, орсин придется запечатать, – продолжал Бергаст тихим сердитым шепотом, как будто разговаривал сам с собой. – Запечатать навсегда. Но тогда наш единственный способ уничтожить другра будет потерян. Если я хочу пройти через орсин, если я хочу противостоять другру, я должен сделать это как можно скорее. Там у него иные силы; там я смогу его остановить.

– Я не понимаю, доктор Бергаст, – пробормотал Марлоу.

Тот холодно улыбнулся:

– Я готовился к этому дольше, чем ты можешь себе представить, дитя. Мне не нужно ваше понимание. Только ваше доверие.

– То есть повиновение, – пробормотал Чарли.

Бергаст открыл нижний ящик своего стола, достал оттуда вытянутую металлическую коробку и положил на ее крышку руку.

– Было время, когда я посылал таланты в мир мертвых, чтобы составить его карту. Чтобы мы были готовы к возвращению другра. Я нашел особый предмет, артефакт огромной силы. После многолетних поисков в песчаных океанах, в ледяных горах я наконец обнаружил его в одной общине талантов на востоке от Черного моря.

Рассказывая это, он открыл металлическую коробку и достал из нее странную перчатку из дерева, железа и ткани. Она казалась тяжелой и, когда он поднял ее, щелкнула.

– Когда-то здесь находились три артефакта, теперь – только один. Это его копия.

Он передал перчатку Чарли, тот взял ее и повертел в руках. Пластины из железа и дерева напоминали бронь. По запястью шла полоса острых заклепок, похожих на маленькие зубы.

– Настоящий артефакт позволяет носящему его таланту невредимым пройти через орсин и выжить в потустороннем мире. И вернуться живым. Но не только таланту. Сила артефакта такова, что он защищает всякого, кто желает пересечь границу между мирами. С любой стороны.

Чарли моргнул:

– Вы хотите сказать…

– Да, и другра тоже. С ней он был бы защищен здесь. В нашем мире.

Чарли провел пальцем по мягкому дереву. Тонкая резьба походила на следы, оставленные жуками-древоточцами. Каждая пластина была разной. На ладони перчатки был выбит тот же герб, что и на кольце его матери и на воротах Карндейла. Сдвоенные молоты на фоне восходящего солнца. Дерево на ощупь было мягким и теплым, а железо – гибким. Даже эта копия казалась безмерно древней. Чарли протянул перчатку Марлоу, который вернул ее доктору Бергасту.

Тот посмотрел на нее, и лицо его снова потемнело.

– Красивая вещица, не так ли? Однако настоящая перчатка была утеряна много лет назад. По ту сторону орсина.

– И вы хотите, чтобы мы ее нашли, – сказал Марлоу.

Бергаст осторожно кивнул:

– Вы должны найти ее до того, как умрет глифик. Пока орсин еще можно контролировать.

– Почему мы? – нахмурился Чарли.

– Потому что вы оба… необычные мальчики. Ты, Чарли, хаэлан. Твое тело, благодаря твоему таланту, поддерживает себя и восстанавливается. Ты можешь оставаться в том мире намного, намного дольше любого другого таланта. А ты, дитя, – сказал он, снова устремляя свой жуткий взгляд на Марлоу, – ты совсем другое дело.

Марло взирал на него широко распахнутыми глазами.

– Ты уникальный случай. В тебе есть искра орсина. Ты его частица. Потому что появился на свет по ту его сторону. Именно там твоя мать родила тебя, а Джейкоб Марбер убил ее. Ты можешь находиться там сколько пожелаешь. Орсин не причинит тебе вреда.

Мальчик уставился на доктора Бергаста с отвисшей челюстью:

– Мою маму?..

– Убили. Да. Ты не знал?

Доктор Бергаст холодно улыбнулся, и в уголках его глаз блеснули искорки удовлетворения.

– Она была замечательной женщиной, доброй. И любила бы тебя больше всего на свете. А Марбер отнял ее у тебя, у всех нас. А потом попытался забрать и тебя. Если хочешь отомстить за нее, если хочешь заставить его страдать… тогда послушай меня. Принеси мне эту перчатку, и я уничтожу с ее помощью его хозяина, другра.

Когда мальчики ушли, Генри Бергаст осторожно положил копию перчатки обратно в металлическую коробку, открыл другой ящик и вынул оттуда связку тяжелых железных ключей. Подойдя к одной из дверей своего кабинета, он отпер ее, зажег от настенного светильника фонарь и пошел вниз по скрывавшейся за ней каменной лестнице. Шаги его глухо отдавались от уходящих в землю ступеней, которые вели к толстой дубовой двери.

За ней скрывался сводчатый подвал – построенное много столетий назад тайное помещение, в котором католические священники спасались от преследований короля. Бергаст давно переделал его под свои нужды. О существовании этого подвала знали только он и его слуга Бэйли. Здесь, глубоко под землей, в этих высеченных из скалы стенах, царила сырость.