Обыкновенные монстры полностью

Вернувшись в Карндейл, они пробрались в свое излюбленное убежище в дальнем конце пустого коридора, под выходившим на восточное крыло большим окном. В кабинете Бергаста горел свет.

– Я что-то видела, – сказала она и, подняв голову, посмотрела на Оскара с Лименионом и Рибс, материализовавшуюся во мраке. – На острове. Глифик мне кое-что показал. Я пыталась расспросить об исчезнувших детях и о таинственном экипаже, но не думаю, что мои слова произвели на него какое-то впечатление. Но он умирает. Глифик умирает, и он показал мне что-то вроде, я не знаю, может быть, воспоминаний. Показал, как доктор Бергаст давал ему какое-то… лекарство. Наверное, он делает его в своей лаборатории. Поддерживает жизнь глифика. Еще я видела, как разрывается орсин, и Карндейл, охваченный пламенем.

Комако нахмурилась, покачав головой:

– Ужасное зрелище. Не знаю, будущее это или давнее прошлое. Или глифик просто боится, что произойдет нечто похожее. – Она в замешательстве провела рукой по своей косе и медленно продолжила: – Если глифик умрет, орсин откроется. И тогда через него сможет пройти все.

Оскар кивнул, как будто понимая:

– Мертвые.

– Ты тоже видел, – сказала она.

– Нет, – прошептал мальчик. – Ну, то есть только кое-что… Видел, что он умирает.

На глазах его выступили слезы.

– Не знаю, как… просто видел. И видел, что он боится. Страх Паука. Но было кое-что еще. Вход в какую-то лавку. Там была надпись: «Свечная Олбани». И… я знаю, где она, Ко. На площади Грассмаркет в Эдинбурге. Мы с мистером Коултоном останавливались там перед тем, как он привез меня в Карндейл.

– «Свечная Олбани»? В Эдинбурге?

Оскар кивнул.

– Думаешь… пропавшие таланты там?

– Может быть.

– Зачем глифику было показывать нам это? Ну, то есть, если не…

Комако провела языком по губам, составляя мысленный список и сгибая пальцы:

– Итак. Глифик умирает. Доктор Бергаст пытается поддержать его жизнь, но вечно продолжаться это не может. Также имеется темный экипаж и пропавшие воспитанники. Кто-то здесь, в Карндейле, этот экипаж обслуживает. Похоже, это все как-то связано со свечной лавкой в Эдинбурге. И еще из кабинета доктора Бергаста исчезли досье на пропавших.

– Думаешь, все это связано между собой? – пробормотала Рибс. – Думаешь, Бергаст причастен к пропаже детей? Их имена были перечислены в той записной книжке…

– Нет, – твердо сказала Комако.

В темноте блеснули влажные глаза Оскара.

– Может… может, не все так ужасно, как кажется, – сказал он. – Может, доктор Бергаст знает про то, что происходит, но детям не причиняют вреда. Может, это делается ради их защиты.

– Защиты? – фыркнула Рибс.

– Может, им угрожает какая-то особая опасность. От Джейкоба.

– Больше, чем Марлоу?

Оскар покраснел и замолчал.

– Ррр-у, – прорычал великан из плоти.

Комако обеспокоенно дернула себя за косу:

– Рибс, а что Паук показал тебе?

Но Рибс лишь скривилась, а ее лицо приобрело странное выражение – отчасти раздражение, отчасти отвращение. Она хмыкнула, высоко подняв веснушчатый нос.

– У тебя же тоже было видение? Что ты видела?

– О, много всего. Много-много, – кивнула Рибс. – Целую кучу.

– И что же? Не соизволишь поведать нам?

Рибс почесала локоть и нахмурилась:

– Ну, там… была та самая свечная лавка. Да, в Эдинбурге. И то, как Бергаст лечит Паука. Это я тоже видела. Уфф… да много чего было.

Наступила тишина.

Потом тихо заговорила Комако:

– Ты ничего не видела, да?

Рибс скорчила недовольную гримасу.

– Почему мне единственной ничего не показали? – голос ее почти дрогнул от неверия. – Почему я всегда в стороне? Значит, у вас с Оскаром были видения, а у меня нет? Чем таким я хуже?

– Может, он тебя не видел, – услужливо предложил Оскар, – потому что ты была невидимой?

Рибс с гневом взглянула на него.

– Это был риторический вопрос!

– Р-р-р, – проворчал Лименион.

Рибс перевела взгляд на великана:

– Что? Паук и с тобой поговорил?

Комако не смогла сдержать улыбки.

– Неважно, – сказала она. – У нас мало времени. Нужно найти эту лавку и выяснить, что там происходит.

– О чем ты?

– О том, что нам нужно в Эдинбург.

Оскар нервно заморгал:

– Эдинбург! Но мы… мы… даже не сможем пробраться через стражей… без разрешения.

– Вообще-то… – сказала Рибс и, пригладив свою рыжую шевелюру, нехотя продолжила: – Мы с Ко как-то обнаружили небольшой проход за пределы Карндейла. Может, он до сих пор открыт. Брешь в защите, Оскар. Достаточно большую, чтобы через нее пролезли мы все. Даже старина Лименион.

– Вы никогда мне не рассказывали, – обиженно произнес мальчик.

Комако нежно дотронулась до его плеча:

– Нам нужно найти место, откуда приезжает экипаж, Оскар. «Свечная Олбани». Прежде чем он приедет за нами. Ты видел то место в своем видении. И сможешь показать нам его.

– Но у нас будут неприятности, – произнес он, проглотив вставший в горле комок. – Если мисс Дэйвеншоу…

– Тебе не просто так показали ту лавку, – продолжила Комако. – Паук хочет, чтобы мы пошли туда. Хочет, чтобы мы что-то узнали. Там должна обнаружиться какая-то нить между тем, что происходит с ним и с пропавшими детьми… Все это связано между собой, Оскар.

Мальчика охватила дрожь.