– Хорошо, – кивнул он, пытаясь казаться храбрым.
Рибс, похоже, не слушала его. Она снова принялась хмуро бормотать себе под нос, яростно царапая ногтем подоконник:
– Подумаешь,
Когда Чарли и Марлоу покинули остальных, слуга провел их через лужайку к главному зданию поместья. Они попали в вестибюль, прошли по коридору, поднялись по лестнице, преодолели еще один коридор, в котором через каждые двадцать футов располагалась дверь, и наконец добрались до кабинета доктора Бергаста.
– Ничего не трогайте, – предупредил их слуга. – Доктор Бергаст скоро прибудет.
Чарли и не хотелось ничего трогать. Это был тот же самый кабинет, в котором он побывал всего несколько дней назад, но теперь он выглядел как-то не так пугающе. В камине горел огонь, лампы на стенах освещали комнату золотистым светом, у очага расположились кожаные кресла. Воздух был теплым, навевающим сон, с легким ароматом сигарного дыма. В одном углу стоял запертый на ключ деревянный картотечный шкаф, в другом – клетка с замершей на жердочке птицей. На стене висел странный чернильный рисунок, состоящий из перекрещивающихся линий и кругов. Марлоу осторожно прошелся по персидскому ковру и встал перед картиной, уставившись прямо на нее. В самом центре комнаты возвышался стол доктора Бергаста: гладкий, темный, пустой, если не считать подноса с графином вина и одиноким, наполовину полным бокалом. Записной книжки Чарли нигде не заметил.
Кабинет мог бы казаться вполне уютным, если бы не одна странная особенность: двери. Всего их оказалось девять; все они были закрыты, все сделаны из одного и того же материала – древнего, тяжелого на вид дуба, – и все их покрывали странные завитки, как будто древесину прогрызли корабельные черви. Такое количество дверей создавало ощущение заброшенной железнодорожной станции или почтового отделения в нерабочее время – места, в котором должна царить суета, в котором постоянно толпятся какие-то люди. Чарли беспокойно оглядывался по сторонам. В ту ночь он заметил не все двери. Увидев птичью клетку, он подошел к ней поближе, чтобы как следует рассмотреть. Внутри сидели не птицы, а пугающие создания из костей и латуни. Они поворачивали головы из стороны в сторону, как бы рассматривая мальчика своими пустыми глазницами. Чарли вздрогнул.
Марлоу в задумчивости сел на большой диван, поджал ноги, сцепил руки и принялся терпеливо ждать. Чарли понимал беспокойство мальчика, ведь им предстояла встреча с его приемным отцом; он не мог представить, что сейчас происходит у него на душе; Чарли хотел что-то сказать, спросить, все ли в порядке, утешить его, но опоздал: в тот же миг входная дверь резко распахнулась, и в кабинет вошел Генри Бергаст.
Чарли замер. Марлоу поднял лицо, в его глазах отразилась слабая надежда.
Но мужчина прошел мимо них обоих, едва удостоив их взглядом. Сев за стол, он достал записную книжку и открутил колпачок перьевой авторучки. Несколько минут он спокойно сидел и что-то записывал. Все это время Чарли чувствовал, что доктор осознает их присутствие, но наблюдает за ними и холодно оценивает, с неодобрением порицая их про себя за нетерпение.
Наконец доктор поднял голову и нахмурился.
– Ну что ж, – промолвил он.
И это было все.
Чарли, конечно, видел его и раньше. Видел, как тот стоит у темных окон, когда воспитанники шли к хозяйственным постройкам, замечал его в коридорах, когда переходил из одного класса в другой, видел, как по утрам он беседует во дворе со старыми талантами. Но никогда не был к нему настолько близко, никогда не ощущал исходящее от него электрическое напряжение, интенсивное, как низкий гул. Генри Бергаст был высоким, даже выше Чарли, широкоплечим, с большими руками. На нем красовался дорогой черный фрак с безупречно белым воротничком, как будто доктор только что пришел со званого ужина. У него была белая борода и серые, как зимняя река, поблескивающие глаза; густые длинные волосы спускались до самого воротника. В нем ощущался аристократизм; он выглядел как человек, привыкший перестраивать мир под себя. Чарли сразу же почувствовал страх.
Доктор Бергаст переплел пальцы, опустив руки на стол перед собой, и замер, как гадюка.
– Уже очень поздно, мальчики, – тихо сказал он. – Вы, должно быть, проголодались.
Чарли и Марлоу оба помотали головой. Костяные птицы защелкали и застрекотали из другого угла кабинета.
Доктор Бергаст медленно перевел тяжелый взгляд на Чарли.
– Вы – новый хаэлан. Это не вопрос. Я – доктор Бергаст. Скажите, вам нравится в Карндейле?
– Да, – ответил Чарли, проглотив вставший в горле комок. – Нравится, сэр.
– И все же, похоже, вы не способны соблюдать его правила. Ходите по дому после отбоя, заявляетесь в мой кабинет в неподобающем виде, полуголым. В грязной ночной рубашке.
Чарли посмотрел на себя. К его щекам прилила кровь. Это была правда. Его одежда была покрыта грязью и слизью.
– Вы приходили к мистеру Торпу, что также не разрешено, – продолжил доктор Бергаст.
Чарли моргнул:
– Мистеру Торпу?
