«Мне 80 лет. Осталась без крова, без документов, без одежды. Все сгорело. Все у нас было за эти годы. Мои дети всю жизнь работали. И машина сгорела, и куры, собаки сгорели. Ничего у меня не осталось. Улица Большевиков, 14. Восемьдесят лет, пятое почтовое отделение. В доме моем все было. Ничего теперь нет. Я купила картошку, чтобы распределить ее, спустила в подвал. А потом у меня давление, я пошла таблетку выпить. У нас в доме была собака. Ну и он со мной. Он пропал, тоже его бомбануло. Зашла в дом, выпила таблетку. Был первый час. Я только включила телевизор и свист. Я обомлела, телевизор сразу выключился. Собака вылетела, я за ней. И вот, когда я вышла, кухня там, все это вокруг, горело. Тут же сарай. Все кругом. Тут же все было для собак, для цыплят, уголь, дрова. Все было, хоть у нас и газ. И все сразу огнем загорелось. Я находила вот такую огромную чушку, 4 см приблизительно толщиной. Ну и мне тут какие-то парни говорят, бабушка, ты ее выкинь. Я ее не выкинула. Я ее положила. Тут видите, все открыто. Это на третий день. Два дня у меня книги горели, пианино горело. Все горело. Если только три швейные машинки у меня были. Два телевизора, три холодильника. Все сгорело. Потому, что нас считай три семьи. Дочка с детьми, сын и я. И у всех у нас, как говорится, все было. Тут я выскочила сразу, когда это все загорелось. Покричала. Я была почти раздета. Только вот эта рубашка. Это люди мне все дали. И телефон у меня только остался старый. Выскочила — никого нет. Я пошла, взяла шланг, который в огороде лежал. Хотела включить, а там вода где, все уже горело. Я не могла воду открыть. Бабушка там вот сидела. Ее уже повели — два осколка у нее. Она живая осталась, я с ней встречалась. Все пылало. Машина приехала, как будто с водой, открыли, а у них все шланги худые. Не дом поливали, а нашу улицу. Я им — ребята милые, что же вы не спасаете. Я не могла уже зайти в дом, у меня сумка была. У меня ни документов, ни денег ничего не было. Тут у меня курочки были. У сына тут карпы были. Здесь все росло. Вот сюда попали две бомбы или что там было. Одна сюда. Другая туда. Но тут потом находили осколки. Вот это была веранда. Она деревянная. Это кухня. Это ванная была. Тут от газа, что осталось, но тут поснимали все уже. Это спальная была у внучки. Тут все было. Вот там зал был. Вот там вытаскивали что-то. Расковыряли все. Кому надо было разрушать дом? Вы знаете, я слышала, что тут ходила женщина, ее поймали. Она установила жучки какие-то. Говорят так. Я на ночь как-то документы брала, готовила. А это в первый раз днем было. Первый час был. Они же мне не позвонили и не сказали, что, бабка, мы будем по тебе стрелять. Что я пожелаю Порошенко? Много денег, он жадный на деньги. Но пускай ему так лихо будет, как мне в 80 лет. И вот трубы. Они же хорошие, их унесут за зиму. За газ только рассчитались. Я в 75 лет пошла работать, чтобы на газ заработать. А они…. За два часа все сгорело. Ничего не осталось. Украина ничего мне не выплатит — никакой компенсации. Нет. Если наши ДНР помогут, я за них молюсь день и ночь. Я хожу пешком от училища. Я молюсь за них. Деточки милые, пожалуйста защитите. Помогите нам. Сколько таких, как я. У нас женщина, 23 года, убило. Она ребенка накрыла. Ребенок больной, в Киеве учится. Дедушка с бабушкой погибли там. Не горело, а бомбило. У нас сколько таких? Вон бабушка с дедушкой — еле живые остались, две бомбы. Одна разорвалась. Другая нет. Это уже, наверно, третья горела так. Люди говорят, что была наводчица, которая ставила определенные радиомаяки. Вот ее поймали.
Она знала, что тут нет ополченцев. Она тут ходила и знала, что простые люди живут. А тут я одна» [334].
Пенсионер Василий Андреевич Столяров из ст. Луганской рассказал о том, как 3 октября 2014 г. украинская армия обстреливала его поселок из реактивных систем залпового огня БМ-21 «Град» (122 мм). В результате попадания снаряда во двор его дома дом был разрушен, а он сам получил осколочное ранение спины. Василий Андреевич рассказывает: «У друга был. Как раз «Град» стрелял. Они заходили шесть раз. И я падал. От того, что на землю ложился, меня поранило. Я у друга дома был. Я со станицы. После ранения меня ребята отвезли на моей машине. Она тоже получила три осколка у меня. Привезли сюда. Соседка работает в перинатальном детском центре, в реанимации. И операцию сразу же сделали тут. Осколок достали. С третьего числа я тут нахожусь. Дом. Шифер побило. Веранду оторвало. Окна вылетели. Потом попросил ребят. Забили. Потом стреляли, и опять вылетело все. И гараж, тоже там все смято. Во двор снаряд упал» [335].
