— Что тебе нужно? — повторил Балов.
— Все-таки ты? Наверное, тебе вправили мозги. Ладно, не дуйся. Пойдем опрокинем по стопарю.
— Не пью.
— Не пьешь? Может, завязал?
— Что тебе нужно?
Балов знал, что хочет от него этот человек, однако снова задал тот же вопрос, ощущая одно желание — освободиться от этого человека, и в то же время не зная пока, как вести себя — пройти мимо него или поговорить с ним.
Впрочем, ни то и ни это уже не изменит его жизнь.
— Ты забыл, что мне нужно?
— Ну, допустим, не забыл. Но я есть я, ты есть ты. Комментарии не требуются.
— Ты думаешь?
Балов промолчал. Он понял: нужно уйти. Никаких дел с этим человеком у него не может быть. Хватит и того, что уже было.
— Я не хочу видеть тебя. Достаточно и того, что было. У нас разные дороги. Слышишь?
— Не глухой. Только ты не виляй задом. Я все равно не оставлю тебя. Нас одна веревочка связала до гробовой доски. Выкинь из головы бред о разных дорогах.
— Не пугай.
— Я не пугаю, предупреждаю, Аркан! Еще вот что: брякнешь своим новым дружкам обо мне — получишь перо в спину. Так и знай. Я не бросаю слов на ветер.
— Не пугай, — повторил Балов.
Он решительно шагнул вперед и уверенно пошел дальше, стараясь не думать о том, что случилось.
Человек, остановившийся на тротуаре, с трудом сдерживал гнев.
Это был Красов.
Лита не могла понять Андрея. Ну какое дело ему до ее чувств? Ну понравился ей Аркадий, ну полюбила она его, ну и что же из этого? При чем здесь Тимур? Никто не спорит: он красивый и умный парень. Только сердцу не прикажешь. Оно тянется к другому, если даже этот другой не такой привлекательный, и не такой красивый, и не такой умный. Наверное, какие-то иные пружины управляют чувствами?
Андрей сказал:
— Ты пойми: Балов не пара тебе. Он вор, не забыла? Доходит это до тебя или не доходит?
— Не доходит, — упрямо стояла на своем Лита. — Во-первых, Аркадий никакой не преступник, во-вторых, мне лучше знать, с кем строить жизнь.
Андрей оторопел:
— Ты что, серьезно?
— Нет, нарочно, — не сбавила тона Лита. — Я люблю его, понимаешь? Может, в уголовном кодексе есть статья, которая запрещает любить?
— Литка, ты еще девчонка, — улыбнулся Андрей. Он хотел до конца разобраться во всем, что происходило с ней — к нему в первую очередь предъявят претензии родители. — Нет, Литок, ты действительно еще девчонка. Не смотри на меня так сурово, прошу тебя. Разве не тебе только что исполнилось семнадцать лет. Балову, наверное, тридцать, если не больше. Молчишь?
— Не больше. Тридцать.
— Видишь, тридцать. Улавливаешь разницу? Целых тринадцать лет. Эпоха! Эра!
— Ты, оказывается, ничего не понимаешь. — Лита тоже улыбнулась. — Мужчина должен быть старше. Иначе зачем он? Представь: мне семнадцать, мужу семнадцать лет. Детский сад!
— Ты что! Собираешься за него замуж?
— Разве он так безобразен, что за него нельзя выйти замуж?
Лита начинала дерзить. Андрей внутренне сжался. Неужели она в самом деле влюбилась? В таком случае, ее уже не переубедишь. Она умела настоять на своем. Он не один раз убеждался в этом.
— Я полагаю, что ты должна прислушаться к моему совету. — Андрей оглядел Литу так, словно видел впервые, внутренне усмехнулся, представив ее в роли жены. — Ты знаешь, как я отношусь к тебе. Знаешь также, что ты у меня одна. Одна, понимаешь? В общем, не глупи!
— Будь проще, пожалуйста, не усложняй то, что ясно, как день.
— Я ничего не усложняю. Ты забыла, кто он.
— Кто? — Лита резко подалась вперед. — Кто?
Андрей невольно отпрянул назад.
— Ты не знаешь? Ладно, ладно, успокойся. Может, я не прав.
— Может? Никаких «может»! Ты неправ! Совсем неправ. Он такой же, как все — как ты, как Тимур... Почему ты считаешь себя лучше? Потому что работаешь в милиции? Тебе известно, как он жил? В детстве? В юности? Неизвестно.
Андрей скрывал от Литы, что в Ташкент его привело не землетрясение, хотя и оно сыграло определенную роль в этой поездке. Он прибыл в Ташкент, зная, что сюда уехал Красов. «Ты прожил в этом городе три года, тебе и карты в руки, — сказал Запорожец. — Только смотри: не увлекайся и не донкихотствуй. Свяжись с уголовным розыском». Розыков заверил: «Найдем. Красов не иголка. Если, конечно, он у нас». «У вас. Точно». Андрей был уверен, что Красов в Ташкенте, поэтому произнес эти слова твердо. Розыков слегка улыбнулся и попросил зайти через два-три дня.
Конечно, этого Лите не нужно было говорить. Тем более, не нужно ей говорить о том, что Балов был в банде Красова и мог снова попасть в его лапы. Судя по всему, Балов не так уж и тверд, как считает Джаббаров, если Красов настоит на своем, то он может сдаться.
Нет-нет, этого Лите нельзя было говорить. В то же время нельзя и молчать.
— Ладно, поступай, как знаешь. Только будь осторожна. Я прошу тебя. Все-таки у человека позади неясное прошлое.
— Пощади меня, пожалуйста, не говори больше! У тебя нет сердца!
