Я обхожу автомобиль, сажусь за руль и включаю передачу. Приближаются новые сирены. Вертолет опускается ниже, его рокот становится громче. Я поворачиваю на лесовозную дорогу и еду так быстро, насколько это возможно. Когда я приближаюсь к полицейскому кордону, появляется встречный автомобиль. Серебристый внедорожник с номерной табличкой поисково-спасательного отряда. Трэй.
Проклятье.
– Ложись, – хрипло шепчу я. – Скорее!
Он подчиняется и кладет голову мне на колени. Его кровь капает на бедро моих джинсов.
Трэй смотрит на меня, когда проезжает мимо, потом ударяет по тормозам. Я замечаю Харви Зинка на сиденье рядом с ним. Но я продолжаю ехать и гляжу прямо вперед. Машу рукой полицейскому, когда объезжаю дорожные конусы. Когда кордон остается позади, я вдавливаю в пол педаль газа, виляя по рыхлому песку и гравию, и вскоре возвращаюсь на автостраду. Я чувствую стук сердца у себя в горле, и понимаю, что взмокла от пота.
Трэй и Зинк видели, как я уезжала. Как и этот новенький коп. Что это может означать для меня?
Джеб приподнимает голову.
– Лежи смирно, – говорю я, покосившись на него.
Он улыбается мне, наполовину кривясь от боли. Мое сердце дает странный сбой.
– Бонни и Клайд, – говорит он. – Как в добрые старые времена.
Против воли я улыбаюсь в ответ. Старое щегольство вернулось. Впрочем, оно никуда не уходило.
– Черт бы тебя побрал, Джебедия Каллен, – шепчу я и крепко сжимаю руль. – Черт бы тебя побрал.
Его улыбка превращается в ухмылку, а потом в гримасу, когда мы подскакиваем над дренажной трубой и мчимся дальше по автостраде.
Куинн выглянула из переднего окна, крепко вцепившись в подоконник. Брэнди находилась на кухне и делала горячее какао. Телевизор был включен; репортеры наперебой рассказывали о пожаре и о том, что произойдет со Сноу-Крик, если ветер переменится. Кроме того, Брэнди включила радио и слушала прогноз погоды.
У нее были длинные густые волосы, которые напоминали Куинн языки пламени, но Брэнди не разбиралась в тушении пожаров. Она была горнолыжным спасателем и мастером подъема по ледяным склонам. Зимой она сбрасывала лавинные бомбы для принудительного схода снежных лавин. Летом она работала сиделкой или инструктором в детском лагере для горных велосипедистов. Она говорила, что любит детей и когда-нибудь заведет целую кучу.
На автостраде завывали сирены, а вертолет пролетел над горными вершинами на фоне тускло-оранжевого неба. В груди Куинн теснились разнообразные страхи, которые не хотели уходить, как бы глубоко она ни дышала.
– Где она? – Даже ее голос звучал странно.
Брэнди подошла к ней и поставила на подоконник чашку какао с белыми крошками пастилы, таявшими наверху.
– С Рэйчел все будет в порядке, золотко. Она всего лишь поможет вывезти людей из опасного места.
– Что это за место?
– Долина Вулф-Ривер.
Нижняя губа Куинн задрожала. Она не хотела, чтобы что-то случилось с Рэйчел. Все, что у нее оставалось, – это Рэйчел. Она не должна была говорить тете плохие вещи. Это она виновата.
– Огонь пойдет в эту сторону, как говорят по телевизору?
– Нет. Только если переменится ветер, а метеорологи говорят, что этого не будет. К тому времени когда ветер все-таки подует в другую сторону, они возьмут огонь под контроль. – Она провела ладонью по волосам Куинн. – Эй, все будет хорошо. Тебе правда нужно немного поспать, до утра еще далеко.
– Что находится по другую сторону этих гор? – спросила Куинн, глядя на оранжевое сияние.
– Там индейский заповедник. Но если понадобится, у местных жителей будет достаточно времени для эвакуации.
– Но ведь все сгорит! Их дома…
– Надеюсь, что нет.
Куинн посмотрела на Брэнди. У девушки были глаза медового цвета.
– Мои родители сгорели при пожаре, – сказала она. – Наш дом сгорел.
– Знаю, – мягко отозвалась Брэнди. – Мне очень жаль.
– У вас есть мать?
– У каждого человека так или иначе есть мать.
– Но ваша мать жива?
Брэнди помедлила и нахмурилась. В ее глазах появилось отрешенное выражение.
– Физически она жива, но в других отношениях уже умерла. У нее болезнь Альцгеймера. Она больше ничего не помнит. Сейчас она живет в доме престарелых, в Ванкувере.
– Она не помнит вас?
– Нет. Она даже не помнит, как ее зовут. Это другой вид смерти.
Куинн довольно долго смотрела на Брэнди.
– Моя мама прислала мне ангела, – наконец сказала она.
– Правда? – Брэнди отпила глоток травяного чая.
Девочка кивнула.
– Чтобы он присматривал за мной. На тот случай, если что-то случится с Рэйчел. Я… я не хочу, чтобы с ней что-то случилось.
Слезы, эти глупые слезы вдруг снова подступили к глазам, и Куинн почувствовала, что у нее горят щеки.
Брэнди обвила ее рукой. От нее пахло ванилью и другими приятными вещами. Как от мамы. От этого у Куинн снова защипало глаза.
– С Рэйчел все будет в порядке.
Куинн оттолкнула ее руку и протопала на кухню. Ей больше ни к кому не хотелось привязываться, потому что они тоже могли умереть. Но она замерла, когда услышала звук работавшего двигателя. Она подбежала к окну и увидела яркие фары, вынырнувшие из-за деревьев.
