– Нет, если все сделать правильно. Никто не может оспорить, что Клинт, Леви, Зинк и Люк дали свидетельские показания. Это содержится в публичных документах. Есть факт, что мой приговор был отменен, так как судья посчитал, что меня осудили несправедливо. Есть факт, что я не поворачивал на север, так как я знаю, что не делал этого. Значит, те, кто утверждал обратное, солгали. Я собираюсь заявить об этом. Я дам понять, что кто-то в этом городе скрывает правду и не дает членам семьи Мэрили добиться справедливости и завершить следствие о ее исчезновении. Если среди лжесвидетелей есть невиновные люди, они могут сломаться под давлением общественности и начнут закладывать друг друга, чтобы спастись самим. Это моя цель: хорошенько встряхнуть их клетки, пока что-нибудь не выпадет наружу.
– Ты должен понимать, что у меня есть право вето.
Джеб смерил ее взглядом.
– Тогда люди начнут спрашивать, почему ты тоже хочешь заткнуть мне рот. Ведь ты тоже свидетельствовала против меня и сообщила суду то, о чем я не говорил никому на свете, кроме тебя.
Ее глаза вспыхнули, на бледной шее быстро запульсировала голубая жилка.
– Джеб, я…
Он поднял руку.
– Я уже понял. Банальность зла и так далее. Ты верила им. Ты чувствовала себя обязанной рассказать им, что я сделал. Что я был склонен к насилию, и что моя мать покрывала меня.
– Они давили на меня.
Молчание, наполненное воспоминаниями о прошлом, тяжело повисло между ними. Рэйчел тяжело вздохнула и откинула со лба прядь волос, открыв полоску медицинского пластыря над бровью.
– Откуда у тебя этот порез? – спросил он.
– Куинн ударила меня, – с заминкой ответила она.
– Почему?
– Не имеет значения.
– Рэйчел…
– Я же сказала, что это неважно!
Напряжение было гнетущим; она ощущала его неистовое желание больше узнать о своем ребенке. Для него ее разногласия с Куинн имели важное значение; ему было не все равно. Но он понимал, что сейчас не время выяснять отношения. Сначала он собирался разобраться с людьми, оболгавшими его в суде.
– Расскажи мне об этой четверке, – попросил он. – Я читал в газетах, что Люк погиб в Конго. Есть что-то новое?
Она покачала головой.
– Он работал в группе по разминированию, которая подверглась нападению местных повстанцев. Никто не выжил. Адам и его мать тяжело восприняли это. Вскоре она вышла в отставку, а теперь страдает от деменции. Тем временем Адам оставил службу в конной полиции и переехал сюда вместе с семьей. Он дослужился до заместителя начальника полиции Сноу-Крик.
– Кто его начальник?
– Главный констебль Роб Макин. Думаю, он порядочный человек. Он мне нравится.
– А Макин, в свою очередь, отвечает перед управлением полиции округа.
Она раздосадованно вздохнула.
– Ладно, я вижу, к чему ты клонишь. Да, перед гражданским управлением полиции. Хол Бэнрок, отец Леви, входит в состав гражданского совета, как и мэр города.
– Леви тоже лгал на суде, – заметил он.
Она не ответила.
– Ты сказала, что Адам переехал сюда вместе с семьей. На ком он женат?
– На Лили Галлахер. Ты помнишь ее по школьному времени?
– Да. Тихая, красивая девочка.
– Какое-то время она работала в розничной торговле, но теперь сидит дома и занимается детьми. У них двое мальчиков восьми и пяти лет: Тайлер и Микки. Похоже, это счастливый брак.
– Как насчет Леви?
– Он теперь воротила лыжного бизнеса, управляет горнолыжными трассами и курортными заведениями. Тоже женат, имеет маленького ребенка.
– А Клинт стал начальником пожарной части?
– Он недавно получил это повышение. Женился на своей беременной подруге Беппи и поступил в армию примерно в то время, когда ты отправился в тюрьму. Но после миротворческой миссии в Сьерра-Леоне он вышел в отставку и вернулся в Сноу-Крик, где стал работать в пожарной службе. У них три дочери, и теперь они живут на небольшом ранчо в Пембертоне.
Рэйчел потерла колено, встала и подошла к окну с видом на озеро. Взгляд Джеба медленно скользнул вверх по ее ногам к заду, обтянутому плотно облегающими джинсами. Несмотря на боль и на его нынешнее положение, в нижней части его живота шевельнулось желание. Нет, он отчаянно хотел ее. Медленный, тлеющий огонь желания накапливался и разгорался в глубине его существа с тех пор, как он снова увидел ее перед школой. Этот огонь никогда не угасал, но теперь жарко воспрянул к жизни.
Она оглянулась на него через плечо, и золотистый свет очертил ее профиль. У него болели ребра и пересохло во рту. Он отхлебнул ледяной воды, потом жадно допил бутылку.
– Расскажи мне о Трэе, – сказал он.
Ее плечи заметно напряглись.
– Он не был одним из этой четверки. Он видел то же самое, что и я: как ты уезжал из карьера с Мэрили и Эми в твоем автомобиле.
– Он дружит с тремя из тех, кто остался. Теперь они держатся друг за друга.
– Он не единственный, кто водит близкую дружбу с ними, – недовольно заметила она.
– Что между вами произошло, Рэйчел?
– Это не имеет отношения к делу. – Ее тон ясно показывал, что продолжения не последует. Либо она полностью доверяла Трэю, либо сохранила какие-то чувства к нему.
– А как насчет Харви Зинка?
Рэйчел глубоко вздохнула и повернулась к окну.
