У меня все холодеет внутри. Паника мотыльком бьется в груди. Мне вдруг нужно увеличить расстояние между нами, причем быстро.
– А пока ты здесь, – спокойным тоном говорю я, не обращая внимания на его слова, – я хочу, чтобы ты держался подальше от Куинн. Надеюсь, это ясно? Пока никто не проводит связь между вами, ни у кого нет причин беспокоить ее.
Он довольно долго удерживает мой взгляд. Паника в груди бьется еще сильнее. Но он не настаивает, а мягко напоминает:
– Я думал, что ты собираешься уехать из города вместе с ней. На каникулы после Дня благодарения.
– Сначала завтрашнее интервью. Посмотрим, что будет потом. Между тем я приглашу Брэнди, няню Куинн, побыть с ней на первое время. Первоначальный план состоял в том, что Брэнди отвезет Куинн в детский лагерь для горных велосипедистов. Она работает там инструктором и экскурсоводом. Завтра мы сделаем, как договорились. И ты останешься здесь до интервью – я не хочу, чтобы Брэнди или Куинн увидели тебя. Ты можешь взять внедорожник моего отца, чтобы приехать на встречу в «Шэди Леди». Я принесу тебе ключи… – После некоторого колебания я добавляю: – Джеб, ты должен кое-что пообещать мне.
Он беспокойно смотрит на меня.
– Не лги мне. Даже по умолчанию. Обещай, что будешь полностью откровенным со мной во всем, даже если мне будет трудно переварить это.
Это нечто вроде перчатки, брошенной к его ногам. Мне очень хочется безраздельно доверять ему. Я хочу, чтобы он
– Я не буду лгать тебе, Рэйчел, – тихо говорит он. – Я никогда не лгу.
Он делает шаг вперед, берет меня за руку, привлекает к себе и шепчет; его дыхание похоже на прикосновение теплых перьев.
– Верь мне, пожалуйста. – Его губы касаются моих губ, но я отстраняюсь с сильно бьющимся сердцем. Поворачиваюсь и быстро иду к выходу.
– Поспи немного, – жестко говорю я, не в силах снова встретиться с его взглядом. – Я принесу завтрак и припасы для холодильника.
Я выхожу из сарая и бегу к дому, не оглядываясь назад. Рассвет уже скоро займется над горными пиками. Боюсь, у нас остается мало времени.
Джеб стоял у окна и смотрел, как Рэйчел бежит через сад и волосы развеваются за ее спиной спиной. Ее хромота стала более заметной. Должно быть, она устала. У него ныло в груди, и это не имело отношения к сломанным ребрам.
Он не предвидел, что она может оказаться владелицей газеты. Он никоим образом не намеревался привлекать ее к делу. Но теперь ее считали сообщницей в совершении поджога. Она столкнулась с врагами в своем родном городе.
Его охватило раскаяние, к которому примешивалось какое-то более темное и неотступное чувство. Недоброе предчувствие, пронизанное беспокойством.
Он не рассказал ей о своих подозрениях насчет смерти Питера и Софии. Как и о самоубийстве Эми – о том, как все было рассчитано по времени. Сегодня это было бы слишком даже для нее.
«Обещай, что будешь полностью откровенным со мной во всем, даже если мне будет трудно переварить это».
Он глубоко вздохнул, наблюдая, как она исчезает за углом дома. Окна лодочного сарая задребезжали от нового натиска ветра, и летающий мусор забарабанил в стекла.
Но это были лишь мрачные подозрения. До сих пор ничего не было доказано, поэтому он ничего не скрывал.
Лили Лефлер не была приспособлена к роли жены полицейского. Она постоянно тревожилась. Она знала, что-то может пойти не так, и то и дело проигрывала сценарии в своем воображении. Она слушала отдаленный вой сирен, когда расхаживала по своей гостиной и постукивала пальцами правой руки по запястью левой в попытке сохранять спокойствие. Ночное небо на северо-западе отливало тускло-оранжевым светом. Западный ветер усилился: ветки скребли в оконные стекла, шишки дождем сыпались на крышу. В комнате тихо работало радио, настроенное на местную станцию. Мальчики спали – во всяком случае, она надеялась на это. Здесь, на южной оконечности долины, им ничто не угрожало. Адам, должно быть, очень устал. Он вышел на смену рано утром и даже не вернулся домой поужинать. Это было необычно.
Когда Адам работал под прикрытием в Эдмонтоне, ему приходилось надолго отлучаться из дома, иногда на целые недели. Когда он возвращался, его мысли были заняты неприятными вещами, о которых он не мог говорить. Жены других сотрудников RCMP[3] говорили, что ему нужно выйти из стресса, что она должна отступить в сторону, позволить ему смотреть бессмысленные телешоу и делать все необходимое до тех пор, пока он не вернется к нормальному расположению духа.
Но Лили плохо умела отступать в сторону.
Она ненавидела оставаться в одиночестве, и когда Адам возвращался с работы, это он должен был разговаривать с ней, обнимать и физически утешать ее. Ей было необходимо знать, о чем он думает и что чувствует. Из-за этой потребности они иногда ссорились. Он сердился и говорил, что она слишком часто требует повышенного внимания к себе.
