Обжигающая тишина полностью

– Иногда ангелам приходится сталкиваться с испытаниями на земле. Прямо как в книгах. Поэтому Джеб и приехал сюда. Если он… если мы выдержим испытание и все сделаем правильно, то…

– Тогда мы будем жить долго и счастливо?

Комок подкатывает к горлу с такой силой, что я едва не задыхаюсь. Я уверена, что совершаю ужасный грех. Что я буду гореть в аду вместо долгой и счастливой жизни.

– Да, что-то вроде этого, – шепчу я.

Ее взгляд прикован к моему лицу. Она смотрит мне в глаза, пытаясь понять, нет ли там какого-то подвоха. Когда она ничего не находит, ее глаза наполняются слезами.

– Это будет наш секрет, ладно? – шепчу я. – До поры до времени.

Теперь она смотрит на Джеба. Она на мгновение удерживает его взгляд и кивает. По ее щекам текут слезы.

– Пойдем, – мягко говорю я, помогая ей встать и провожая к лестнице. – Мы с Брэнди погрузим твой велосипед в ее багажник. Нам нужно собраться до ее приезда.

– Я не хочу в лагерь для велосипедистов.

– Так будет лучше для тебя. И тебе станет легче. Мне нужно заняться работой, а Джеб должен разобраться со своим испытанием.

Когда я веду ее по лестнице, то чувствую жаркий взгляд Джеба у себя на спине.

Когда я спускаюсь вниз, Джеб расхаживает по комнате, словно медведь в клетке.

– Где она?

– Чистит зубы. Она спустится через минуту.

– Какого дьявола ты это сделала? – рычит он. – Доказательство моей невиновности? Ангел, который проходит испытание на земле? Боже мой, Рэйчел!

– А чего ты от меня хотел? Чтобы я сказала ей, что копы ищут тебя, поскольку считают, что ты изнасиловал ее биологическую мать?

Он вспыхивает от гнева. Я прикасаюсь к его руке.

– Слушай, нам нужно держаться так близко к правде, как только можно. В конце концов, так будет проще, когда все раскроется. Она не единственный ребенок в этом городе, которого затронут будущие события. Сегодня ты собираешься обвинить четырех мужчин в лжесвидетельстве. Трое из них имеют собственных детей, а у одного ребенок не старше Куинн. Ты знал, что это будет нелегко.

Он отворачивается.

– Джеб, посмотри на меня. Я тоже не знаю, как это сделать. Мы можем лишь двигаться ощупью, руководствуясь только нашими взглядами, нашим мировоззрением. – После некоторого колебания я добавляю: – У нас были общие взгляды на мир, помнишь? Ты научил меня по-новому смотреть на вещи.

– Тем не менее ты поверила, что я мог изнасиловать двух девушек и убить одну из них, – очень тихо говорит он.

Я опускаю глаза и чувствую, как щеки заливает горячая краска стыда. Моя рука бессильно опускается вдоль тела.

– Это из-за того, что случилось с моим отцом, верно? – спрашивает он. – Вот почему ты считала меня способным на насилие. А когда ты рассказала в суде обо мне и моем отце, все поверили, что я могу творить ужасные вещи.

Меня начинает подташнивать.

– Давай не будем об этом сейчас…

Он ругается сквозь зубы.

– Знаешь, я не должен был говорить тебе об этом.

– Послушай, я…

– Знаешь, почему я сказал тебе? – Его глаза сверкают. – Потому, что я нуждался в отпущении греха. Потому что я никак не мог избавиться от этой проклятой вины. Она ежедневно преследовала меня. Мне было нужно, чтобы ты знала, что со мной случилось в детстве. Мне было нужно, чтобы кто-то понял меня. Мне было нужно прощение… от тебя, Рэйчел. Чтобы я мог двигаться вперед вместе с тобой. Чтобы я мог с чистой совестью присоединиться к тебе.

Его слова рвут мне душу. Я подвела его девять лет назад. Тогда я даже не понимала, что ему было нужно от меня с этим признанием. А потом я предала его, и чувство вины бумерангом вернулось ко мне.

Я слышу, как Куинн выключает воду в ванной. Потом ее шаги в коридоре. Сейчас она спустится вниз.

– Тебе нужно идти, – быстро говорю я. – Нельзя, чтобы Брэнди увидела тебя, когда она приедет.

Он на мгновение удерживает мой взгляд, потом разворачивается и идет к двери, на ходу развязывая фартук.

– Ты должен оставаться в лодочном сарае до поездки на интервью, – говорю я ему вслед.

– Как преступник, – ворчит он и бросает фартук на табурет. – Прятаться в сарае!

– Это не…

Он поднимает руку, останавливая меня.

– Джеб…

Он не оглядывается.

– Никуда не уходи до интервью. Пожалуйста.

Он рывком распахивает дверь и захлопывает ее за собой.

– Ты не можешь позволить им забрать тебя! – кричу я ему, но его больше нет. Не знаю, слышал ли он меня. И мне становится нехорошо.

Я открываю дверь помещения редколлегии и вхожу внутрь. Люди, сидящие вокруг стола для совещаний, поднимают головы и смотрят на меня. За ними из панорамного окна открывается вид на лыжные трассы и линии подъемников на склонах Медвежьей горы, увенчанной снежной шапкой. Одна стена выкрашена в серовато-зеленый цвет; на ней развешаны почетные грамоты и награды от газетных объединений Британской Колумбии и Канады вместе с фотографией моего деда, который держит в руках первый номер «Сноу-Крик Лидер», только что вышедший из печати.