– Хорошо. И еще одно. – Я подаюсь вперед. – Полиция разыскивает Каллена как возможного свидетеля или подозреваемого во вчерашнем пожаре. Это определенно похоже на поджог. Пожар начался на его территории, и копы нашли там его мотоцикл.
Широко распахнутые глаза.
– Откуда вы знаете? – спрашивает Кэсс.
– Я тоже была на месте возгорания и сегодня утром получила сведения из конфиденциального источника. Кэсс… – Я делаю паузу. – Как бы то ни было, нужно дойти до сути.
– Вы были с поисково-спасательной группой? – спрашивает Кэсс.
– Нет.
Взгляд Кэсс становится серьезным, когда она распознает подтекст моих слов.
– Значит, мы должны продолжать во что бы то ни стало, даже если ваше имя всплывет в потенциально негативном контексте?
Она испытывает меня на прочность.
– Даже в таком случае. – Я поочередно обмениваюсь взглядами с членами моей редакторской группы – с Блейком, Томасом, Пейтоном, у меня маленькая команда, дополненная несколькими фрилансерами и колумнистами. – Удачи, ребята! – Я улыбаюсь. – Джонас прав, это крупное дело. Давайте потрясем клетки и посмотрим, что выпадет наружу.
Я оставляю Кэсс заканчивать совещание. Но когда я иду к моему офису, то ощущаю серьезность того, что я привела в движение, и тонкие щупальца страха закрадываются в мое сознание. Сноу-Крик может быть похож на зимний Диснейленд для горнолыжников, который принадлежит к всемирной сети снежных развлечений. Но, как и в любом маленьком городке, под поверхностью зияют глубокие и опасные трещины, где рыскает старое зло.
Зло, которое мы могли высвободить прямо сейчас.
– Не лги мне, черт бы тебя побрал! – Лили стиснула в руках футболку Адама, которую он носил вчера. Ее лицо покраснело и заплыло от слез. – Вот, понюхай. – Она сунула воротник ему в лицо. – Это не мои духи. Кто она? Как долго это происходит? Больше года?
Адам уперся руками в кухонную столешницу, опустив голову, и сделал глубокий вдох.
– Сейчас я не могу разбираться с этим.
– Вот как, ты не можешь? А как же
Он слышал подступающие слезы за ее сбивчивой речью, возвращение старой паранойи.
– Нюхай! – потребовала она и сунула футболку ему в лицо.
Он развернулся и перехватил ее запястье. Его взгляд лазерным лучом пронзил ее.
– Я чую запах водки. Сейчас десять утра, ты пьяна, а мне пора на работу. – Его сердце гулко билось, на верхней губе выступил пот. – Где мальчики?
– Где ты пропадал всю ночь?
– Я о мальчиках, Лили. – Он был рассержен, сильно рассержен. Он думал, что они оставили это в прошлом.
– Стейси Седжфилд отвезла их вместе с Мисси в лагерь для велосипедистов.
– А как они вернутся домой?
Ее плечи опустились, тело обмякло.
– Ты заберешь их? – спросил он.
Она вырвалась из его схватки, отвернулась, охваченная внезапным стыдом.
– Как я могу доверить их тебе после этого?
Адам знал, что, несмотря на ее семейные проблемы и отношения с мужем, дети были самым главным в ее жизни. Она не мыслила себя без детей.
– Тогда я буду в полном порядке, – тихо ответила она, избегая взгляда Адама.
– Когда началось это дело с выпивкой?
Она на нетвердых ногах прошла через столовую и ухватилась за спинку стула. Ее лицо обмякло, набрякшие глаза слезились.
– Когда я снова почуяла ее на твоей одежде. Я… я не знаю, что делать. Мне хотелось отгородиться от этого.
Пот начал собираться у него под мышками, кровяное давление подскочило.
– Ты все еще принимаешь таблетки? Нельзя совмещать алкоголь с антидепрессантами.
Она тупо смотрела на свой ноутбук, раскрытый на столе.
– Ты перестала пить таблетки?
– От них я была как мертвая.
Адам запустил пальцы в свою густую шевелюру. Он не знал, как справиться с этим. С одной стороны, он был зажат между своей матерью с ее ранним слабоумием, а с другой – между своей депрессивной и параноидной женой. Здоровье его матери быстро покатилось под уклон после того, как Люк был убит в бою. Между тем у Лили был тяжелый период после рождения их младшего сына Майка, когда она испытывала клинически подтвержденную послеродовую депрессию. Адам мог справиться с физическими проблемами. Он мог многое исправить работой мышц, грубой физической силой. Но хрупкие механизмы человеческой психики – особенно женской психики – оставались для него тайной за семью печатями. До того как Лили поставили диагноз, Адам считал депрессию некой прихотью, которой можно следовать или не следовать по желанию. Потом она занялась самолечением и втянулась в порочной круг, где выпивка чередовалась с периодами паранойи во время похмелья. И все это время она изо всех сил старалась производить впечатление хорошей матери и идеальной жены высокопоставленного сотрудника полиции. В конце концов она не выдержала, и он был вынужден обратиться за медицинской помощью. После лечения ей стало лучше. Он думал, что худшее осталось позади… а теперь это.
Вот и награда за отказ от работы его мечты и переезд в Сноу-Крик ради семьи. Все рассыпалось, как бы он ни старался удержать ситуацию под контролем.
