Когда Джеб вышел из автомобиля, то заметил, что ветер прекратился. Все казалось сухим, сумрачным и неподвижным, как в центре урагана. Он посмотрел на небо и ощутил, как усиливается давление. Вдалеке на западе небо было окутано светло-коричневым дымом.
Он убрал ключи в карман и направился к пешеходной зоне города, испытывая смутное беспокойство насчет того, что задуманное может возыметь обратный эффект.
Когда он вышел на площадь у подножия горы, в воздухе повеяло прохладой. Подростки на горных велосипедах в шлемах и защитных накладках штурмовали последний участок скейт-парка, взмывая в воздух над последним трамплином, выполняя сальто, приземляясь и тормозя юзом, – покрытые пылью и синяками, но торжествующие.
Другие стояли вокруг площади с велосипедами: указывали, смотрели, смеялись. Громкая музыка доносилась из бара «Гондола» над зданием со стартовой платформой канатной дороги. Лыжный подъемник все еще работал, но в этот час он не возил наверх велосипедистов, а доставлял их вниз вместе с зеваками и пешими туристами. Джеб немного задержался, чтобы посмотреть на велосипедиста, который разогнался на склоне, вылетел с трамплина и совершил сальто с поворотом на 360°вокруг своей оси. Джеб чувствовал себя старым и чуждым этому месту. Человеком, который слишком долго пробыл взаперти. Когда его уводили в наручниках, спуск на горном велосипеде был совсем не похож на безрассудный спорт для рисковых парней, каким он стал сейчас, – во всяком случае, не в таком масштабе.
За его спиной тоже звучала музыка с летней веранды салуна «Шэди Леди», где люди собирались вокруг массивных деревянных столов под красными зонтами, а официанты разносили закуски и пивные кружки. Попозже, когда станет темнее и холоднее, включатся внешние обогреватели.
Джеб прошел через толпу на площади к летней веранде. Он толкнул тяжелую деревянную дверь салуна и вошел в сумрачный зал. Здесь было тише; большинство клиентов предпочитали нежиться на солнце, сидя на летней веранде, хотя в это время года их блаженство будет недолгим.
Он выбрал столик в дальнем углу и уселся спиной к стене, откуда мог видеть входную дверь и большую часть помещения. Потом заказал кофе у официантки с немецким акцентом. Женщина, работавшая за стойкой бара, казалась смутно знакомой. Никаких признаков владельца салуна, Харви Зинка.
Джеб пришел пораньше, чтобы избежать любых затруднений, которые могли возникнуть снаружи, с учетом лихорадочной активности в социальных сетях по поводу его предстоящего интервью. Рэйчел позвонила ему и сообщила насчет комментариев о том, как это повредит семье Мэрили и что его нужно выгнать из города. Другие комментарии были еще хуже. Казалось, она была встревожена.
Официантка принесла кофе. Судя по манере ее движений, выражению лица и взглядам, Джеб понимал, что она распознала его. Но она ничего не сказала, а он не попытался завязать разговор. Минуты медленно тянулись одна за другой. Он потягивал кофе, не сводя глаз с двери, которая стала открываться все чаще. Каждый раз белый свет проникал в сумрачное помещение и очерчивал силуэты входивших людей. Это напоминало ему сцену из старого вестерна.
В 16.42 двери широко распахнулись, и вошли трое дюжих мужчин – пожарных, судя по униформе. Они осмотрели салун и ненадолго замерли, когда увидели его. Пульс Джеба забился быстрее.
Но мужчины не стали подходить к нему. Они расселись за большим круглым столом возле стойки бара и образовали полумесяц, направленный в его сторону. Должно быть, это были люди Клинта Рудигера, преданные своему шефу. Демонстрирующие свою силу и сплоченность. Чуть позже к ним присоединились еще трое пожарных, в том числе женщина. Потом в салун вошел мужчина ростом около шести футов с широкой грудью борца и руками тяжелоатлета. Он уверенной поступью направился к своим коллегам. Темно-русые волосы, стриженные ежиком. Квадратная челюсть, красивый профиль. Люди подвинулись в стороны при его приближении, и он отодвинул стул от стола. Когда свет упал на его лицо, Джеб узнал Клинта Рудигера. Босс прибыл на место.
Напряжение не оставляло Джеба. Было очевидно, что сила не на его стороне. Единственным преимуществом была огласка, которую он уже приобрел; самосуд был незаконным, и другие люди уже наблюдали за этой командой.
Двери салуна снова распахнулись, и вошел Трэй Сомерленд в куртке спасательного отряда. Кровь Джеба гулко застучала в ушах. Сомерленд, его главный противник. Его старый соперник в борьбе за внимание и чувства Рэйчел. Сомерленд, заронивший в него искру ярости, которая привела его к безрассудному желанию переспать с Эми. Которая, в свою очередь, родила Куинн.
Джеб почувствовал, что у него горит лицо.
