– Иди, – тихо говорю я Джебу. – Я разберусь с этим.
Я быстро подхожу к женщине.
– Мисс Виндлей, я Рэйчел Салонен, подруга Эми…
– Я знаю, кто вы такая. Видела вас в этих чертовых новостях. Вы мутите воду, снова загоняете нашу семью в ад. Что вы творите, в конце концов? Разве вы не знаете, сколько боли этот… – она указывает на Джеба дрожащим пальцем, – этот человек причинил моей семье? Он
– Мы только хотели поговорить с жильцом об Эми.
Она отшатывается с побагровевшим лицом и подносит руку к горлу.
– Поверить не могу! Какое нахальство! Убирайтесь немедленно, это моя собственность.
– Миссис Финдлей… Ребекка, нам нужно…
– Я вызываю полицю. Звоню 911.
Она возвращается к автомобилю и роется в своей сумочке.
– Миссис Финдлей!
Но женщина садится в «Субару», закрывает и запирает дверь. Я вижу, как она наклоняет голову и набирает номер.
Я трусцой направляюсь к Джебу. Он стоит у двери и беседует с высоким поджарым юношей с длинными светлыми дредами, облаченным в полосатые шаровары.
– Нам лучше управиться побыстрее, – шепчу я и накрываю ладонью его руку. – Она вызвала кавалерию. Полиция может быть здесь в любую минуту.
Дуг Толлет представляется как диджей Мирумир. Когда он проводит нас в дом, то сообщает, что работает в подпольном ночном клубе «База».
– Какая-то херня, парень. Я видел вас обоих по телевизору. – Он смотрит на Джеба, словно на какую-то кинозвезду. – Мы с восемью ребятами теперь живем во всем доме. Эта дама… хозяйка, она не хотела сдавать нам левую половину после стрельбы. Но мы такие, типа – «Нет проблем, если дать хорошую скидку с арендой, то нам по барабану, что там кто-то умер». Сейчас она пытается продать дом. Она выставила его на продажу сразу после стрельбы, но покупателей пока нет. Пока она не продаст дом, аренда обходится в сущие копейки.
Он провожает нас до двери на другую сторону дома.
– Когда у меня была только одна половина, она держала эту дверь запертой. Хотя это всего лишь фанера. Никакой звукоизоляции за смежными стенами. Эта хибара была построена в семидесятых из дешевой фигни, пока на Медвежьей горе не появился горнолыжный курорт. До строительства новомодных коттеджей.
До прихода денег от Бэнрока…
Я бросаю взгляд в сторону окна; вой полицейских сирен может раздаться через считаные секунды.
– Значит, в тот вечер вы были дома, – говорит Джеб. – Вы услышали выстрел за стеной?
По лицу диджея Мирумира пробегает тень. Смерть Эми подействовала на него, несмотря на молодежную браваду.
– Да. Она приехала из Ванкувера за два дня до того, как это случилось. Видел, как она входила в дом с чемоданами и прочим барахлом. Потом снова видел ее на следующий день, когда она несла пакеты из бакалейного магазина. Она побывала в винной лавке; это было ясно по логотипу на одном из пакетов и по горлышкам бутылок, выглядывавших наружу. А вечером она врубила музыку на полную громкость.
– Какую музыку?
– Регги. Какую-то старую дрянь. Сейчас поищу… – Он подходит к полке и перебирает стопку CD-дисков, пока не находит нужный. – Вот. Хозяйка сказала, что он ей не нужен.
Джеб хмурится и читает название вслух:
– «Филистимляне: лучшие композиции Дамани Джакиль».
– Да. Старое ямайское регги. Эми снова и снова играла эту музыку, с каждым разом все громче. Как будто обкурилась травкой. Кстати, можете взять себе. – Он указывает на диск. – Это все равно не мое.
Диджей Мирумир провожает нас за дверь на другую половину дома.
– Вот здесь я нашел ее. У стены стоял стул, и она почти сползла оттуда. Пистолет валялся на полу, ее рука свисала над ним. Она выстрелила себе в рот. – Он указывает подбородком на стену. – Там была разбрызганная кровь… пополам с мозгами. Из дыры в затылке.
Меня подташнивает, но я смотрю на стену. Очевидно, что краску отскребли дочиста.
– Вы слышали выстрел, – говорит Джеб.
– Да. – Мирумир чешет лоб. – Как я и говорил, здесь можно все слышать сквозь стены. Даже когда никого нет дома и включается автоответчик на телефоне, можно услышать сообщение и ответ. Перед выстрелом Эми приглушила музыку и сделала два звонка. Во время первого разговора она кричала и ругалась на какого-то мужика.
– Мужика? – повторяю я.
Он пожимает плечами.
– Судя по всему, она разговаривала с мужчиной. Она называла его гребаным ублюдком. Сразу же после этого к ней зашел какой-то парень.
Мы с Джебом обмениваемся быстрым взглядом.
– Вы сообщили об этом в полицию? – спрашивает Джеб.
– Послушайте, я был практически в ауте после выпивки. Копы… я не знаю. Они не считали мои показания достоверными из-за моего состояния. Но да, я рассказал им.
– Что это были за копы? – спрашиваю я.
Диджей Мирумир смотрит на меня.
– Один высокий и темноволосый – тот, с которым вы недавно спорили по телевизору. Густая шевелюра, профиль, как у кинозвезды. Он самый.
– Заместитель начальника полиции лично занялся этим?
