Я указываю на дорожный знак, когда Джеб приближается к кварталу, где находится дом на две семьи, где жила Эми. Он крутит руль.
– Дом двадцать семь, – шепчу я Джебу и говорю в трубку: – Вы ошибаетесь. Внимание СМИ превосходно сказывается на нашем бизнесе. Мы получили такую известность, которую нельзя купить. Сегодня утром я говорила с нашим менеджером по продажам и узнала, что рекламодатели резко увеличили спрос на размещение своих материалов. – Я делаю паузу, когда вижу дом, где умерла Эми. – Скажите честно: вы хотите замять эту историю не потому, что защищаете Леви?
– Бог ты мой, Рэйчел…
– Это вы наняли адвоката, который помог собрать нас вместе для свидетельских показаний в суде. Это ваш адвокат заставил меня рассказать то, что я знала о детстве Джеба и о его отце. – Мой голос звенит от гнева. Я чувствую, как напрягается Джеб при упоминании о его отце. – У Леви есть что скрывать?
– Черт бы тебя побрал! – рычит он. – Лучше не делай из меня врага, девочка…
Я прерываю звонок на середине фразы; адреналин бушует в моей крови. Я сделала шаг к исправлению зла, причиненного Джебу, когда я выдала его откровение. Я дала орудийный залп в сторону Хола Бэнрока. Теперь он слопает меня с потрохами, но мне все равно.
– Вот этот дом, – говорю я Джебу. Он выгибает бровь и останавливается на травянистой обочине. Я откидываюсь затылком на подголовник; у меня шумит в голове и не хватает воздуха.
– Я только что сделала Бэнрока моим врагом.
Уголок его рта приподнимается в странной улыбке.
– Кто сказал, что Рэйчел Салонен – не крестоносец?
– Ох, заткнись ты. Что тебе здесь понадобилось? – Я указываю подбородком на мрачный бурый дом.
Несколько секунд он удерживает мой взгляд, а потом говорит:
– Я люблю тебя, Рэйчел.
Шум у меня в голове становится громче. Я не могу дышать. Но прежде, чем я успеваю придумать хоть какой-то ответ, он выходит из автомобиля и хлопает дверью.
– Твою мать, – шепчу я себе под нос. Он уже второй раз говорит, что любит меня, и я не знаю, что с этим делать.
Он стучит в окошко.
– Ты идешь, или как?
Старший констебль полицейского участка Сноу-Крик Роб Макин положил телефонную трубку и откинулся на спинку стула. Сначала звонок от Хола «Скалы» Бэнрока с требованием положить конец этому безумию. Потом звонок от мэра Томпсона с заявлением о необходимости скорейшего заседания полицейского совета. Теперь звонок из Западного Ванкувера от следователя пожарно-технической экспертизы, расследовавшего пожар, унесший жизнь сестры и деверя Рэйчел Салонен. Последний только что сообщил, что собирается приехать в Сноу-Крик с какими-то новыми свидетельствами, записанными на видео. Он хотел уже завтра встретиться с Макином. Женщина по имени Марго Риман, которая присутствовала на пожаре, узнала мужчину в кадрах новостей, снятых вчера вечером перед салуном «Шэди Леди». Она утверждала, что этот мужчина подозрительно вел себя в толпе перед горящим домом Маклинов.
Макин жестко провел ладонью по губам, размышляя о дальнейших действиях. Адам Лефлер, его заместитель. Сцена перепалки между Лефлером и Рэйчел Салонен в выпуске новостей крутилась у него в голове. Брат Лефлера был связан с этим делом. Мать Лефлера девять лет назад занимала это самое место в его кабинете. Она возглавляла расследование против Джеба Каллена. Кто бы ни стоял за этим, личное восприятие определяло все остальное.
Он снял трубку и позвонил Лефлеру. Когда Адам вошел в его кабинет, Макин предложил ему сесть и закрыть дверь.
– Это насчет Каллена? – осведомился Лефлер, продолжая стоять.
– Дверь, пожалуйста.
Лефлер ощетинился, но закрыл дверь и встретился со взглядом своего начальника, по-прежнему отказываясь сесть на стул.
– Я собираюсь предложить, чтобы вы отстранились от этого дела, Лефлер.
Тот открыл рот, но старший констебль поднял руку.
– Сейчас все определяется личным отношением к делу. Каллен обвинил вашего брата в лжесвидетельстве. Вы вступили в досадную перепалку с Рэйчел Салонен перед камерой. Ваша мать занималась расследованием этого дела, а судья недавно отменил приговор на основании полицейской ошибки, допущенной под ее руководством. Вам нужно отойти в сторону. Лучше возьмите несколько недель оплачиваемого отпуска, начиная с этого дня.
У Лефлера заметно отвисла челюсть.
– Каллен делает публичные заявления, возводит ложные обвинения на моего брата, граничащие с клеветой, и теперь я должен
Макин твердо опустил ладонь на распечатку интервью из «Лидера», лежавшую у него на столе.
– Каллен заявил, что трое мужчин в лыжных масках пытались убить его и устроили этот пожар. Я так понимаю, что вы разыскиваете за поджог именно его, а не этих мужчин?
Лефлер заметно напрягся; его лицо помрачнело.
– Вы не можете говорить серьезно.
– Откуда у вас этот порез на лице? – спросил Макин.
– Я помогал на пожаре, меня хлестнуло веткой. Господи, вы же не можете…
