— Это было первым желанием, — пробормотала Виви, вспоминая, как любовница мужа тогда не щадила её, рассказывая все грязные подробности, и чего ей стоило тогда той хамке отвечать спокойно. — Однако, подумав, не стала этого делать. Надеялась, что ему требуется развеяться, а потом он вернётся в семью. Поэтому я промолчала, чтобы не затевать ссор. Но потом узнала о другой любовнице, о третьей… В общем, годы шли, а он продолжал гулять. Я же продолжала терпеть и носила всё в себе. Как сказал потом один из врачей — делала глупость. Постоянное нервное напряжение, копившееся годами, было одним из факторов, приведших меня к инфаркту, — она на пару мгновений прикрыла глаза, вспоминая, как ждала мужа ночами, как делала вид, что верит его отговоркам о занятости на работе. Как делала вид, что верит в необходимость уехать в командировку, хотя прекрасно понимала — муж эти дни проведёт у любовницы, или где-нибудь на отдыхе с ней. — Мне, дурочке, всё казалось, что он нагуляется. Что почти у каждого мужчины в жизни наступает такой период. Да и Стас, несмотря на то, что изменял, что охладел ко мне, как к женщине, всё равно относился ко мне хорошо. Он не забывал о наших датах и годовщинах, с нежностью со мной разговаривал и интересовался всем, касающимся меня. То есть, если не считать измен и сошедшей почти на нет интимной жизни, в остальном он был хорошим мужем. Пока однажды не пришёл и не сказал, что хочет развода, — эти слова Виви дались нелегко. Она до сих пор помнила то утро, когда он якобы вернулся из командировки. Как прошёл тогда на кухню и холодно заявил, что нашёл другую. А затем вкратце рассказал, как видит раздел имущества и сам развод. — Я не стала его удерживать, — с горечью продолжила она. — Поняла, что это конец. В тот момент как будто прозрение наступило. Я увидела последние годы своей жизни со стороны. Увидела, что потеряла к себе уважение, что позволяла себе лгать. И осознала самое важное — мне с самого начала необходимо было понять — Стас не исправится. Не стоило терпеть и молчать. И я высказалась, — Виви поморщилась, вспоминая как тогда было больно. И как она кричала, ненавидя мужа и себя, что терпела и надеялась. — А он цинично посмеялся. Он знал, что я знаю о его изменах, — женщина криво усмехнулась. — И считал меня чуть ли не тряпкой из-за этого. Комнатной собачкой, которую можно пнуть, если не вовремя попалась под ноги. Или приласкать, если настроение хорошее. В общем, сцена была безобразной и настолько болезненной для меня, что закончилось всё вызовом скорой. Тогда мне впервые стало физически плохо. Врачи приехали, сделали уколы и порекомендовали обратиться в больницу. Но мне было не до этого. Требовалось искать себе жильё, работу и вообще начинать новую жизнь. Потом был суд, где мы делили имущество и уровень его низости, подлости и жадности настолько поразил меня, что я долго была в шоке… Короче, слишком много всего случилось, слишком долго перед этим всё копилось, и сердце в какой-то момент не выдержало. Вот и всё. Но я относительно быстро поправила здоровье. Заставила себя больше не думать о муже и не оглядываться назад. Так что, не из-за любви к мужу, а от осознания собственной глупости и доверчивости я тогда слегка в больницу, — закончив, она шумно выдохнула и отошла к окну, желая поскорее выбросить из головы все те сцены, что всплыли перед глазами во время рассказа.
«Как это всё знакомо», — в этот момент думал Яров. «Многие жёны моих бизнес-партнёров знают об изменах мужей, и терпят. И Виви терпела. Банально и почти стандартно. Но всё же, похоже, не ради сытой и спокойно жизни молчала, а потому что любила и не хотела терять. И поэтому слегла с приступом».
— Яр, хочу тебе ещё кое-что сказать, — Виви снова заговорила, тихо и отчуждённо. — Ты должен знать. Я не буду больше терпеть измен. Никогда. Узнаю, что у тебя появилась другая — сразу прекращу все отношения с тобой. И сразу прошу — когда наступит это время, приди и сам скажи, что потерял ко мне интерес. Не прячься, не лги, не хитри. Будь честным. Клянусь, скандалов и обвинений не будет. Я знаю, какой ты и у меня нет иллюзий на твой счёт. Я отпущу тебя спокойно и с достоинством. И буду просто благодарна тебе за время, которое мы проведём вместе.
Яров от таких слов ощутил, как внутри что-то болезненно сжалось, а в голове пронеслось: «И ведь отпустит именно так, как и обещает… И почему-то от этого неприятно».
Подойдя, он обнял её сзади и, закрыв глаза, прижал к себе. «Не хочу пока, чтобы она меня отпускала… Или не пока?… Чёрт, не знаю».
— Хорошо, я буду честен с тобой, обещаю, — вслух сдержанно ответил он.
— Спасибо. Я верю, что ты выполнишь своё обещание, — прошептала Виви и, отклонив голову ему на плечо, замерла, что ещё больше отозвалось внутри щемящей болью.
«Она принимает меня таким, какой я есть. Всего… А вот это уже приятно… Как и многое из того, что я чувствую рядом с ней», — в этот раз он ощутил, как в душе потеплело. И было так приятно, просто стоять и прижимать её к себе, наслаждаясь исходящим от неё теплом и доверием.
