Не успели мы отплыть от французского берега, как навстречу нам показалась другая лодка, на которой — и это было удивительно — тоже красовался казахстанский флаг! Это финишировали казахстанские триатлонистки, которые делали старт Arch2Arc. Они стартовали за пять часов до меня, и плыли около девятнадцати часов, сменяя друг друга каждый час. Волна и течение, которые изрядно измучили меня, помотали и их. Мы помахали друг другу, и наши лодки разошлись в разные стороны. В тот день, 3 июля 2019 года, Ла-Манш оккупировал настоящий казахстанский десант.
Мы плыли обратно около трех с половиной часов. Лодка качалась на волнах, меня мутило. Я стащил гидрокостюм с верхней половины тела, и подставил тело суровому северному ветру. Волны сверху казались совершенно безобидными, но при одном взгляде на них меня начинало трясти. Теперь я знал, какими они могут быть.
В гавани Дувра Лэнс распечатал на портативном принтере мой сертификат с траекторией, временем и другими деталями заплыва. Мы расстались на хорошей волне — хотя Нуржик после почти девятнадцати часов (считая время до Shakespeare Beach, время моего плавания и обратный путь), проведенных на лодке вместе с ними, проникся к ним глубочайшим презрением. На морских волков они как-то действительно не тянули. Может, они и правы были, когда говорили в начале пути, что хорошие английские моряки в такую погоду остаются дома. Но важнее было то, что в такую погоду не остаются дома сумасшедшие казахстанские пловцы.
Было около шести вечера, когда мы высадились на берег. Меня после плавания и качки на ровной земле зашатало так, что я едва не упал. Первым делом я позвонил домой, маме. Дети уже спали, дома был двенадцатый час ночи.
— Доплыл? — бодрым голосом спросила мама.
— Конечно, мам! — постарался бодрым голосом ответить я.
— Я в тебе ни на секунду не сомневалась!
После Ла-Манша я проспал десять часов подряд, и наутро чувствовал себя просто прекрасно. Правда, болели все мышцы, но это была сущая мелочь по сравнению с тем, что плыть больше никуда было не нужно. Всю ночь у меня было ощущение, будто меня качает из стороны в сторону.
Перед сном я закинул фотографию с финиша в социальные сети. Я ожидал, что она не останется без внимания, но, когда я наутро включил телефон, на меня буквально обрушился поток поздравлений. Фотографию увидели много тысяч человек не только в Казахстане, но и по всему миру. Мне писали и звонили родные, друзья, коллеги. Мне написали практически все казахстанские СМИ, о которых я когда-либо слышал, с просьбой написать, надиктовать, снять хоть какой-то рассказ о заплыве. Видимо, выражение «проснулся знаменитым» было придумано про какую-то такую ситуацию. Я совершенно не ожидал, что моя личная спортивная история вызовет такой сильный резонанс.
Гаухар время от времени выкладывала видео с заплыва в истории моего Инстаграм-аккаунта. Когда я открыл его, я поразился, как много людей, оказывается, следили за заплывом. Совершенно незнакомые люди горячо болели за меня, переживали, желали удачи. Всех почему-то поразила ночная часть, которая лично мне далась легче всего — возможно, потому что на ночных видео были видны только волны, черная вода, и два маленьких зеленых маячка на моих ногах. Я до сих очень благодарен всем, кто тогда не остался равнодушным к моему заплыву. Уверен, что и эта поддержка помогала мне добраться до берега Франции вопреки всему.
Позавтракав, мы отправились в паб White Horse, на стенах которого с давних времен люди, переплывшие Ла-Манш, оставляли свои подписи и имена. Он был всего в паре шагов от нашей гостиницы. Каково же было наше удивление, когда нам сказали, что пловцы больше не пишут на стенах паба White Horse — на них банально кончилось место! Новый паб, перенявший пару лет назад эту традицию, назывался Les Fleurs.
Мы выпили в White Horse по пинте пива, и отправились в Les Fleurs. Там, на стене, почти у самого потолка, я написал зеленым маркером свое имя, время, и оставил место для детей на случай, если они когда-нибудь решат повторить сумасшедшую затею своего отца. После этого мы выпили по пинте пива и там, за успех заплыва.
На следующий день нам предстояло ехать в Лондон, чтобы провести там несколько дней. Вечером мы снова отправились в White Horse. Мы пили шотландский виски и читали надписи на стенах. Нам открывались целые истории — смешные, трагические, поразительные. Истории семей, которые возвращались к заплыву целыми поколениями. Родных сестер, переплывших Ла-Манш с промежутком во много лет. Команд и братств со всего мира. «Я плыл пятнадцать часов и еще одну чрезвычайно важную минуту», — написал один из пловцов, и я увидел почти воочию, как он улыбался этой действительно важной минуте, когда оставлял эту надпись. Это были истории людей со всего мира, объединенных единой сумасшедшей идеей — покорить холодный, жесткий, опасный, не любящий человека пролив. Это были истории людей, которым удавалось это сделать, несмотря ни на что.
