Элеонора поморщилась.
— Уолтер, прошу тебя… Ну хоть при детях не выражайся, — и она показала на Карлу и на спасенных, жавшихся к камину.
Эспер увела девушку в свою спальню, вытерла ее насухо и переодела. Той было не меньше восемнадцати лет, и она имела развитые женские формы. Эспер дала ей свой старый халат с зеленым узором, сверху еще накинула одеяло и привела обратно к камину. Девушка была молчалива и как бы не в себе, но передвигалась уже без посторонней помощи. Когда ее удалось рассмотреть, то все про себя отметили, что она удивительно хороша собой. У нее были огромные темные с поволокой глаза, а высушенные волосы свободно растекались по плечам иссиня-черными волнами. Она остановилась взглядом на Уолте и уже не спускала с него глаз, следя за каждым его движением. Уолт налил коньяку мальчику. Тот тоже был высушен, переодет и теперь медленно приходил в себя, о чем можно было судить по возвращающемуся на его лицо румянцу.
Когда Уолт подошел с коньяком к девушке, она с каким-то торжественным благоговением приняла из его рук рюмку, все еще не спуская с него глаз.
Все молчали. Говорить не хотелось. Но воспитание Элеоноры не позволяло ей допускать долгие паузы, которые совершенно устраивали и Эспер и Уолтера. Она наклонилась вперед и сказала:
— Вот так-то лучше. Вы должны быть признательны мистеру Портермэну, который нашел вас. Представляю себе, какого страха вы натерпелись.
— Да, мэм, — проговорил мальчик. У него было привлекательное лицо, вьющиеся темные волосы. Несмотря на высокий рост, он выглядел лет на шестнадцать.
Девушка продолжала молчать.
— Откуда вы, молодые люди? Как вас зовут? — спросила мальчика Элеонора.
Он отвечал вежливо, что говорило о хорошем воспитании.
— Мы живем в Денвере. Меня зовут Тони Гатчелл. Мой отец работает главным механиком на новой фирме по производству аэропланов Бургесса. На Грегори-стрит. А ее, — он показал на девушку, которая на мгновение оглянулась на него, но потом снова вернулась взглядом к Уолту, — зовут Мария Сильва. Ее отец португалец.
— О… — несколько растерянно протянула Элеонора.
В последнюю четверть века португальцы расселились по всему массачусетскому побережью. Дачники считали их людьми второго сорта. Так же, как итальянцев и ирландцев. Из португальцев выходила никуда негодная прислуга. Они не признавали никакой дисциплины, а при малейшем упоминании о ней сразу обижались и возмущались.
Уолт налил себе большой стакан коньяка и выпил его в два глотка. Затем он уселся на массивный стул, на котором, бывало, сиживал его отец, закурил трубку, вытянул свои длинные ноги и глубоко с облегчением вздохнул.
Натолкнувшись на напряженный взгляд девушки, он улыбнулся:
— Ну как тебе, получше, малышка?
Мария опустила свои густые ресницы, и ее пунцовые губы разомкнулись в медленной улыбке.
— Да, много лучше, — голос у нее был низкий, чуть с хрипотцой. Затем она вновь вскинула ресницы, устремила на Уолта прямой взгляд и добавила так, как будто кроме них двоих в комнате больше никого не было:
— Вы были прекрасны.
Густая краска стала приливать к обветренным щекам Уолта. Эспер, наблюдающая за сыном и все еще не пришедшая в себя от радости, была потрясена. Она никогда не видела Уолта таким: смущенным и удивленным. Когда он был моложе, то дружил со многими девушками, но все это были мимолетные увлечения, которые скоро забывались. Эспер все ждала, что сын женится, но так и не дождалась. Шли годы, а у Уолта так никого и не было.
— Вам лучше предупредить своих родных о том, что с вами все в порядке, — сказала Эспер. — Поблизости от ваших домов есть телефон?
Мальчик живо кивнул.
— Да, мэм. Я как раз сейчас думал об этом. Аптека Бартлетта, должно быть, еще открыта. Хозяин передаст моим родителям, что все в порядке.
— Вы переночуете у нас. Здесь на всех места хватит, — продолжала Эспер, тут же заметив по блеску в глазах девушки, что она обрадовалась этому приглашению.
У мальчика было другое мнение.
— Не хотелось бы вас излишне беспокоить, мэм. Машины еще ходят, так что мы можем вернуться домой.
Мария повернула к нему голову, все ее движения были нежны и изящны.
— Нет, Тони, — возразила она. — Я очень устала.
— Ну, конечно, устала! Бедняжка! — воскликнул Уолт. — Ма, у тебя есть что-нибудь поесть? По-моему, им надо подкрепиться.
— Да, сейчас я приготовлю что-нибудь, — ответила Эспер и обратилась к мальчику. — Телефон за дверью кладовой. Ты умеешь с ним обращаться?
— Конечно, мэм, — сказал он, гордо тряхнув своей кудрявой головой. — Техника моя страсть. Вряд ли на свете существует что-нибудь механическое, в чем я не смог бы разобраться.
С этими словами он вышел, и вскоре до них донеслось поскрипывание телефонной ручки.
— Вот так! — засмеялась Элеонора. — Видели?! Ну, ладно, Генри, у нас сегодня был на редкость тяжелый день. Не знаю, как буду чувствовать себя завтра. А что касается тебя, Карла, то остается только молиться, чтобы у тебя не болела голова от недосыпания. Ну, иди же. Пожелай бабушке и дяде Уолту спокойной ночи.
Девочка покорно поднялась с табуретки и обняла Эспер за шею.
