— О, моя дорогая девочка! — воскликнула Эспер, задохнувшись от сострадания к этому юному существу, — они все думали, что Карла была слишком молода, чтобы что-нибудь понимать. — Поверь мне, никто не хотел причинить тебе зла… Ты должна быть справедливой, милая. Ты была маленькой четырнадцатилетней девочкой, а Тони — двадцатилетним парнем. Твои родители намеревались защитить тебя, к тому же они обнаружили, что ты встречаешься с ним тайком.
— Но мне это было необходимо. Тони не знал о том, как они к нему относятся. Тем не менее он достойно выдержал это испытание. Мама и папа вели себя отвратительно. Ужасно. А я была так напугана и сбита с толку в ту ночь, что я согласилась с ними. Когда я пыталась найти его на следующий день, он уже уехал.
— Ты больше его не видела?
Карла покачала головой:
— Я написала ему одно письмо. Я пыталась выразить, как люблю его, и если бы он только подождал, когда я стану старше! О, это ужасно, быть такой молодой! Ни один из вас не поверил бы в мои чувства. И Тони не поверил. Он так и не ответил на это письмо. Я ждала и молилась, и снова ждала неделями, месяцами.
Поднявшись с табуретки, Карла прошла назад, к очагу. Она взяла кочергу и поправила прогоревшие поленья. Во всех ее действиях чувствовалась уверенность взрослого человека.
— Откуда ты знаешь, что сейчас он в Марблхеде? — мягко спросила Эспер.
— В субботу в Йеле я встретила Сэма Джерри и спросила его, слышал ли он что-нибудь о Тони. Он сказал, что Тони недавно вернулся после окончания технического колледжа в Калифорнии и этой осенью собирается поступить в технологический институт в Массачусетсе.
Эспер слышала, что Тони поступил в колледж на Западе, чтобы выучиться на инженера. Хотя он и так зарабатывал хорошие деньги, помогая своему отцу на авиазаводе в Берджесе в течение нескольких лет после окончания средней школы. Эта неприятность с Карлой, возможно, пошла парню на пользу, побудив его сделать все необходимое, чтобы занять свое место в жизни, подумала Эспер. Этот молодой человек всегда нравился ей. Но сейчас она боялась услышать ответ, который могла бы дать Карла на ее следующий вопрос.
— И что же ты собираешься делать, Карла?
Девушка прислонила кочергу к кирпичам внутри очага; она с достоинством повернулась, и только ее рука, крепко зажавшая складку на юбке, выдавала ее волнение:
— Я хочу увидеться с ним снова. О, я знаю, что могу теперь ничего не значить для него! Но я хочу увидеться с ним, и тогда мне все станет ясно. Я хочу, чтобы ты пригласила его сюда, Марни. Не говори ему, зачем — ведь у меня тоже есть гордость. Если мы встретимся здесь, в этом не будет ничего особенного — это могло бы показаться случайной встречей.
— Но, моя дорогая, ты уверена, что хочешь встретиться с ним снова? Ты прекрасно обходилась без него. То, что ты затеваешь, похоже на большую глупость.
Самообладание Карлы иссякло. Ее лицо исказилось, и в синих глазах, обращенных к Эспер, появились слезы.
— Я не могла обходиться без него! О, я была на стольких вечеринках! Я веселилась с другими молодыми людьми, но мне всегда хотелось, чтобы рядом был Тони! За эти два года не было ни одной ночи и ни одного дня, когда бы я не думала о нем.
«Боже! — подумала Эспер. — Это настоящее».
Когда-то давно в этой самой комнате она обрела такую же уверенность в своих чувствах. Но теперь она была старой и уставшей от улаживания проблем, связанных с душевными переживаниями других людей. Слишком уставшей, чтобы видеть Надрывающие сердце переживания Карлы.
«Я сама испытывала их на протяжении своей жизни, почему я должна разделять переживания этого ребенка?» — с болью в сердце думала Эспер.
— Марни, — нежно прошептала девушка, — прости. Не смотри на меня так. Я смогу выдержать это, ты знаешь. У меня есть сила и мужество.
Эспер вздрогнула, внимательно посмотрев на лицо внучки, приблизившееся к ее лицу. Оно утратило детскую наивность и доверчивость. Это было лицо женщины, переживающей душевную муку.
Губы Эспер тронула грустная улыбка. Она встала с кресла-качалки и прошла к телефону. Пусть Бог простит меня, старую дуру, вмешивающуюся не в свои дела, подумала она в то время, пока вертела ручку и просила центральную станцию соединить ее с Гатчеллами. Бог и Элеонора тоже, добавила Эспер с усмешкой.
Тони снял трубку сам. Он был удивлен, услышав голос миссис Портермэн, но сказал, что придет сразу после ужина. В его ожидании женщины выпили кофе, затем Карла поднялась в свою комнату и вновь спустилась вниз в простом сером шерстяном платье; Эспер увидела, что она сняла с себя жемчуг. Девушка была очень бледной, и ее синие глаза смотрели напряженно. Но вот они услышали шаги, приближающиеся по дорожке к дому, и лицо девушки внезапно постарело и осунулось.
— Встреть его, пожалуйста, — попросила Карла Эспер и отошла к очагу. Присев на скамью, она оказалась в тени.
Эспер открыла дверь.
— Добрый вечер, Тони, — поприветствовала она молодого человека. — С твоей стороны очень любезно, что ты пришел, — и она пристально посмотрела на него.
