— Достаточно ли здесь тепло? — спросил Эймос, взглянув на маленькую железную печку в углу. В комнате не было тепло: тонкие деревянные стены были плохой защитой от холода. Он заметил, что Эспер и другие работницы были в шалях и вязаных платках.
— Я распоряжусь, чтобы доставляли побольше дров, — сказал Эймос.
— Вы так добры, — суетилась вокруг него начальница, — вы просто балуете наших девушек. — Сама она, закутанная в шаль, постоянно сидела рядом с печкой и чувствовала себя уютно.
— Хорошо ли работают машины? — подчиняясь внезапному импульсу, Эймос подошел к машине Эспер. Девушка отошла в сторону, гордясь аккуратно состроченными заготовками. Пусть попробует найти брак, подумала она насмешливо.
Но Эймос смотрел не на заготовки. Он смотрел на длинную, красивую руку девушки и видел, что пальцы ее покраснели и огрубели.
— Ну, как вам работа? — спросил он, почти нутром ощущая враждебность Эспер.
— Она дает возможность честно зарабатывать деньги, — последовал ответ.
Эймос прошел дальше, склонился еще над чьей-то машинкой, потом вспомнил, что хотел сделать объявление.
— В среду вечером мужчины получат бесплатное пиво, — он улыбнулся. — Но так как вам, леди, это вряд ли подходит, то вы можете уйти домой пораньше, в шесть часов.
Это было щедростью, и он с удовольствием слушал возгласы благодарности. На других фабриках перед праздником работали сверхурочно, чтобы компенсировать время праздника. Эймос взглянул на Эспер, но выражение ее лица не изменилось.
«Ну, понятно, — думала она, — ты — этакий вельможа, который милостив к своим подданным. Интересно, сам-то ты хотел бы здесь работать под началом мисс Симпкинс?»
Она уже понимала значение правил начальницы. Та управляла цехом, как школой трудновоспитуемых. В туалет нельзя было выйти без разрешения, даваемого неохотно, и время отлучки фиксировалось. За каждую минуту опоздания — штраф в пенни. Женский туалет был в противоположном конце здания, к тому же на дороге были свалены в кучу кожи, поэтому пройти было трудно. Так что заработок мисс Симпкинс дополнялся многими пенни в день.
По существующим правилам женщины не могли встречаться с мужчинами; исключение составлял мальчишка-рассыльный, прибегавший иногда в цех. Из-за правила номер пять швеи покидали фабрику последними, в семь тридцать или восемь: мисс Симпкинс принимала работу не спеша — она не торопилась в свое неуютное жилье на Рид-стрит.
Эспер проявляла упрямство и стойкость. Работала она автоматически. Она зарабатывала два с половиной — три доллара в неделю, благодарно принимаемые Сьюзэн, которая выдавала дочери пятьдесят центов на карманные расходы. Она жалела, что у Хэсси такая тяжелая работа, а дома она бывает мало — только ужинает наскоро и спит. Но всем сейчас трудно, жизнь тяжелая, а жалостью тут не поможешь. В ту зиму только один случай несколько оживил Эспер — встреча с Натом Кабби.
Однажды в январе, когда мисс Симпкинс мучила головная боль, она оказалась неспособной вести учет выполняемой работы и поручила свою тетрадку Эспер. Начальница не любила эту девицу, но знала, что Эспер Ханивуд — самая толковая и грамотная из работниц. Эспер просидела над цифрами до восьми часов вечера. Покинув рабочее место, она опустила учетный лист в специальный ящик на двери кабинета мистера Джонсона и расписалась в уходе. Уже надевая рукавицы, она услышала чей-то голос, раздавшийся из темноты:
— Привет, Огневушка!
Эспер вздрогнула и при тусклом свете лампы разглядела стоящего рядом с ней Ната Кабби.
— Привет, — повторил он, слегка улыбаясь.
Эспер иногда видела его на фабрике, но с той ночи, когда он так странно появился у них в компании охотника за рабами, они не разговаривали. Сейчас, однако, ей было даже немного приятно, что он с ней заговорил: это было каким-то напоминанием о Джонни.
— А ты почему задержался? — спросила она, беспокойно оглядываясь. Но шпионить за ними было сейчас некому.
— Были причины, — Нат пожал плечами. — Я люблю за всем присматривать, — Эспер была слегка озадачена, потому что, говоря это, он поглядывал на закрытую дверь кабинета мистера Портермэна.
— Не скучаешь ли ты по морю? — поинтересовалась она. — Здесь совсем другая жизнь.
— Зато больше денег, — ответил Нат. — Кроме того, я не люблю быть далеко от дома. За всем надо присматривать, — повторил он с. какой-то особой интонацией.
Эспер не понимала, что он имел в виду, и их встреча перестала казаться ей приятной. Надо было спешить домой, тем более что у нее болели руки и спина, да и голова кружилась.
— Подожди, пока я надену пальто. Пойдем вместе, — сказал вдруг Нат.
Эспер равнодушно согласилась. Люди, конечно, удивятся, если увидят ее с молодым человеком, с грустью подумала она. Но Нат не походил на «молодого человека» и был слишком несимпатичен.
Они шли по улице, и снежок хрустел под их ботинками.
— Как твоя мама? — спросила Эспер, чтобы хоть что-нибудь сказать.
Нат долго не отвечал, потом сказал наконец:
— Хорошо, этот гад переехал.
Эспер с удивлением посмотрела на него:
— Ты — про мистера Портермэна?
— Да. Он переехал в городскую гостиницу.
