Что касается Гриза, то он не только пережил первую ночь, но и проснулся очень голодным. Тавиш ничего не сказал, но я видела, как он почувствовал облегчение и, быть может, даже вернул себе часть утраченной уверенности. С каждым днем Гриз становился все крепче и крепче, и вот уже спустя три дня румянец вернулся на лицо, а лихорадка окончательно прошла. Тавиш расспросил меня о припарке из танниса, которую я ежедневно накладывала на рану Гриза, и я рассказала ему все, что знала об этом пурпурном сорняке, в том числе и о его короткой, но смертельно опасной золотой фазе, когда он дает семена. Охотно приняв предложенный мной мешочек с остатками, тактик пообещал, что будет избегать золотистых цветов, если вдруг обнаружит их. А Гриз сказал, чтобы он не беспокоился, потому что здесь он не найдет танниса. Тот растет только в Венде. И я сразу же пожалела, что у меня не сохранилось ни одного золотого семечка, чтобы посадить его в саду Берди.
Кадену наконец-то разрешили поехать верхом. Его руки все еще оставались связанными, но, по крайней мере, теперь они находились перед ним. Отряд, который, по его словам, отправили вслед за нами, так и не показался, однако вероятность этого по-прежнему держала нас в напряжении. Я верила словам Кадена. И, я уверена, все остальные тоже, пусть Рейф ни в чем и не признавался. То, что он позволил Кадену сесть на лошадь, было уже достаточным признанием с его стороны. Он стремился как можно скорее добраться до безопасного форпоста. По его расчетам, когда мы собирались сегодня утром, до цели оставалось всего полдня пути. И Свен с ним согласился.
Названная в честь одной из их королев прошлого, застава Марабелла была ближайшей безопасной точкой к нам. По словам Рейфа, там квартировалось более четырех сотен солдат, и оборонять ее можно было бесконечно долго. В ней мы могли отдохнуть, запастись провизией, сменить лошадей, а затем снова отправиться в путь с дополнительным эскортом. Когда я думала, что убила Комизара, потребность возвращаться в Сивику казалась не такой срочной, но теперь, когда существовала даже малая вероятность того, что он выжил и все же сможет осуществить свой план по захвату Морригана, безотлагательность этого путешествия снова стала очевидной. Как бы меня ни грела мысль о нескольких днях отдыха вместе с Рейфом, долго задерживаться на заставе мы не могли. Морриган нужно было предупредить – не только о Комизаре, но и о предателях, вступивших с ним в сговор.
Рейф сделал длинный глоток из своей фляги.
– Не забывай пить воду, Лия, – рассеянно произнес он, обшаривая глазами пейзаж перед нами.
Эти дни он практически не отдыхал. И в том, спал ли он вообще по ночам, я тоже не была уверена. Его будил любой малейший шум. А с появлением в нашем отряде Кадена и Гриза ему пришлось насторожиться еще больше, и усталость уже отчетливо читалась на его лице. Ему требовался сон – такой, чтобы суметь на время сбросить груз всеобщей безопасности со своих плеч.
Неожиданно он обернулся ко мне и улыбнулся, будто знал, что я наблюдаю за ним.
– Почти добрались.
Его льдистые голубые глаза задержались на мне, и в глубине моего живота разожглось пламя, охватившее меня до самых кончиков пальцев. Взгляд Рейфа неохотно вернулся к тропе, и он снова насторожился. Мы все еще были здесь. Не отрывая глаз от дороги, он продолжил:
– Первым делом я приму горячую ванну, а потом сожгу эти грязные варварские тряпки.
До меня донесся судорожный вдох Кадена.
Разговоры об удобствах на заставе велись и за нашей спиной.
– Первым делом я подналягу на живую воду полковника Бодина, – жизнерадостно заявил Свен, словно уже ощущая вкус жгучего напитка в горле.
– А я опрокину пару кружек с тобой, – добавил Гриз.
– Кладовая у него тоже что надо, – восхищенно сообщил Оррин.
– «Варварская» она или нет, но эта одежда служила тебе достаточно хорошо, – бросил Каден Рейфу. – И тебе повезло, что она вообще у тебя была.
Рейф холодно взглянул на Кадена через плечо.
– Да, – ответил он. – Так же как и тебе – что я не отделил твою голову от шеи, когда мы упражнялись в Санктуме.
Каден промолчал.
Но затем я обратила внимание на то, что эта странная гнетущая тишина воцарилась вообще
– Стойте, – тихо произнесла я.
Рейф придержал лошадь. Его взгляд уже стал острым и настороженным.
– Ни шагу, – велел он остальным.
В замешательстве сгрудившись вместе, наш отряд из восьми человек сплелся в тесный клубок посреди окружающего молчания. Восемь пар глаз принялись обшаривать близлежащие руины и узкие просветы меж ними. Но ничто не шевелилось.
Я тряхнула головой, решив, что зря всех переполошила. Мы были на взводе и устали.
И тут воздух расколол пронзительный вой.
