Рахтаны бросились вперед им навстречу, и Терон сам возглавил их стаю. Передо мной вырулил Рейф, заслоняя меня своим телом. Замелькали мечи, взметнулись вверх топоры. В суматохе моя лошадь взвилась на дыбы и попятилась. Я силилась удержать ее. Летели стрелы, их гладкий шелест проносился мимо моих ушей. Рахтаны, оставшиеся позади, теперь тоже мчались к нам, и тут Рейф и Тавиш резко развернулись; стрелы полетели в другую сторону, очерчивая круг посреди битвы, и внутри него находилась я. Пыль поднималась тучами, смертельное кольцо мечей звенело. Гриз с силой размахнулся, и даже больной рукой свалил Ивера с коня. С ним рядом сражался Каден; впервые за несколько дней его руки были свободны. Обоих уже забрызгала кровь, однако я не была уверена, кому именно она принадлежала.
Каден крутанулся в седле и сразил Баруха жестоким ударом в горло, а потом выхватил меч и этим же движением отразил атаку Ферриса. Сзади на Свена напал Гиер, и я метнула свой нож, угодив ему в шею. Обогнув наступающих со всех сторон врагов, я бросила и меч – в другого рахтана, нападающего на Оррина, но лезвие отскочило от его кожаных доспехов. Однако этот отвлекающий маневр позволил Оррину сбить противника с лошади. Я выхватила из-за пояса второй кинжал, но тут заметила среди руин какую-то вспышку. Цвет. Движение. Что-то еще, что привлекло мое внимание. Быть может, даже снаряд.
А потом я увидела: ко мне во весь опор мчалась лошадь – с Ульриксом на ее спине.
Я было вскинула кинжал, но он уже был рядом. Круп его коня протаранил мою лошадь, и от удара животное дернулось, я едва не выронила оружие. Его скакун наседал на меня, не давая времени ни перестроиться, ни восстановить самообладание; каждая часть нас – седла, стремена – казались спутанными меж собой. Однако нож по-прежнему был в моей ладони, так что я полоснула Ульрикса по руке – лезвие лишь наткнулось на кожаный наручник. Я попыталась достать что-нибудь значимое снова, но теперь мой противник заслонился мечом, а второй рукой – одним сильным рывком закинул меня на своего коня. Лука его седла врезалась мне в живот, словно кулак, выбивающий дыхание из моих легких. Затем этот толчок повторился – и так раз за разом, поскольку я по-прежнему оставалась перекинута поперек лошади. Я не могла дышать, но знала: он покидает поле боя.
Его пальцы вцепились в мои волосы, оттягивая голову назад.
– Все, что мне нужно, – это твоя голова, принцесса. Так что выбор за тобой. Уймись или потеряешь ее.
Я захлебнулась, мои легкие наконец-то наполнились, и я сумела выдернуть зажатую руку.
В ней по-прежнему оставалось что-то твердое. Я нанесла удар снизу вверх. Ульрикс отбил мою руку, отправив нож в полет, однако было уже слишком поздно. Лезвие оставило кровавую полосу от его ключицы до самого уха. Он зарычал от боли, одной рукой схватил меня за запястье, а другой вскинул меч. И у меня не было ни рычага, чтобы отодвинуться, ни возможности оттолкнуться, ни способа защитить шею от его лезвия… Но тут он исчез.
Пропал из виду.
Повернув голову, я обнаружила обмякшее тело Ульрикса на земле. Его голова катилась по камням вниз. А Рейф убирал в ножны окровавленный меч. Он бросился ко мне, обхватил за талию, усадил к себе в седло. Его сердце неистово колотилось у моего плеча. Дыхание было прерывистым от напряжения, вызванного битвой.
Я подняла глаза, чтобы взглянуть на него. По его лицу струились кровь и пот. Рейф снова притянул меня к себе, сжав так крепко, что у меня не осталось ни малейшего шанса выскользнуть.
– Ты в порядке? – прошептал он мне в волосы.
Мои слова захлебнулись в горле.
– Рейф, – только и сумела произнести я.
Его рука гладила меня по голове, перебирала пряди, а дыхание успокаивало, пока он обнимал меня.
– Ты в порядке, – повторил он, но на этот раз, кажется, больше для себя, нежели для меня.
Рахтаны были повержены, но раненых у нас прибавилось.
Когда мы вернулись к остальным, увидели, что лоб Тавиша был рассечен, – он отмахнулся, сказал, что это несущественно, и обмотал голову полоской ткани только для того, чтобы кровь не попадала в глаза; Джеб же лежал на земле, лицо его побледнело и покрылось потом. При виде него мое сердце сжалось, однако Каден заверил меня, что рана была не смертельной. Лошадь Джеба сбросила его, когда на нее обрушился удар меча, и он просто вывихнул плечо. Когда рубашку Джеба разрезали, чтобы осмотреть его, он вздрогнул.
– Это была моя любимая рубашка, дикари, – произнес Джеб, пытаясь улыбнуться, однако дыхание его было затрудненным, а на лице отражалась лишь мука.
Я опустилась рядом с ним на колени и пригладила его волосы.
– Я куплю тебе еще дюжину, – пообещала я.
– Из крувасского льна, – уточнил Джеб. – Он самый лучший.
– Хорошо, из крувасского льна.
Он скривился и бросил взгляд на Рейфа.
