К тому же имелась и вторая причина, побуждавшая его остаться. Гога хотел внимательно приглядеться к игре. Оказалось, хотя Гога знал это и раньше, но как-то упустил из виду, что кроме номеров от единицы до 36, можно ставить еще и на цвет. Половина номеров были красные, половина — черные. И если при игре на номер шанс выиграть был мизерный, то при игре на цвет было почти 50 % на выигрыш. («Почти» — потому что на диске имелся еще «нуль», когда все ставки проигрывали. В этом и заключался доход клуба.) Конечно, игра на цвет давала выигрыш, равный ставке, тогда как игра на номер приносила 35-кратный выигрыш. Но разве можно надеяться, что из 37 лунок шарик попадет именно в твою? Для этого надо было иметь натуру азартного игрока, а Гога азартным не был. Просто ему нужны были деньги, и он углядел, как можно их выиграть, памятуя об одном незыблемом правиле: разбогатеть здесь нельзя, здесь можно только выиграть совсем немного, крепко держа себя в руках и не зарываясь.
Система, которая пришла в голову Гоге, была очень проста: все выигравшие номера, равно как их цвет, фиксировались на специальном табло, то есть результаты как бы протоколировались. Следовало выждать, когда три раза подряд выйдет какой-нибудь цвет, например красный, и тогда поставить на черный. По закону чисел за вечер каждый цвет должен выиграть примерно равное количество раз. Значит, был большой шанс, что четвертый раз подряд красный цвет не выиграет. Если он все же выпадал, то тем меньше шансов, что он выпадет и пятый раз кряду. Ставку против этого цвета надо удвоить. Ну, а если красный цвет вышел и в пятый раз, то почти невероятно, чтобы он выпал в шестой раз, и тогда, учетверив начальную ставку, все-таки выигрываешь тот доллар, который поставил вначале.
Конечно, надо было иметь очень крепкие нервы и огромное терпение, чтобы дождаться серии из трех выигрышей подряд одного цвета, но у Гоги и то, и другое было. К тому же вновь возникло настроение, которое когда-то владело им в Аудиториуме. Он как бы бросал вызов владельцам клуба, мысленно говоря: «Вы можете обирать всех этих людей, но меня — не сумеете. Наоборот, я сам отберу у вас нужную мне сегодня сумму!»
Гога стал захаживать в «Клуб шести наций» довольно часто и всегда ставил только на цвет. Все шло согласно открытой им закономерности, и за два часа удавалось наиграть когда пять, а когда и десять долларов. Себе на личные расходы он оставлял очень немного, остальное откладывал, чтоб к моменту, когда закончатся отданные матери деньги, дома имелась какая-то сумма.
Но однажды произошел случай, который показал ему несостоятельность его системы. Выждав в очередной раз, чтобы три раза подряд вышел один цвет — это был черный, — Гога поставил на красный. Вышел черный. Нимало не смущаясь, Гога удвоил ставку. Вышел опять черный — пятый раз подряд! Преодолевая огромное искушение поставить на красное не четыре доллара, а значительно больше и тем сорвать хороший куш, Гога поставил все же столько, сколько предписывала система. И шестой раз вышел черный цвет. Только подумать, что было бы, если бы он поддался соблазну и отступил от собственного правила: не зарываться!
Гога заволновался. Да, конечно, с каждым выигрышем черного цвета неизмеримо возрастала вероятность того, что выйдет наконец красный, но ведь он проиграл уже семь долларов. И опять вышел черный. Гога похолодел: вот сейчас он купит фишек на 16 долларов и поставит их все и, если, не дай бог, и в восьмой раз выйдет черный цвет, то не останется больше денег, чтобы продолжать игру против черного цвета, ведь нужно будет ставить тридцать два доллара. А в кармане лишь какая-то мелочь. И, что самое обидное, в девятый-то раз черный цвет уж не выйдет, а денег нет, чтоб забрать тот проклятый доллар, из-за которого началась эта пытка.
Когда костяной шарик, запущенный опытной рукой крупье, начал замедлять свое движение, Гога не выдержал и закрыл глаза. Щелкнув последний раз, шарик перескочил через перегородку, разделявшую секторы. Раздался нестройный гул голосов. Гога открыл глаза: выпал «нуль»! Крупье спокойно сгребал фишки длинным инструментом, отдаленно напоминавшим мотыгу: все ставки биты.
Гога сидел бледный, ослабевший, бессмысленно глядя перед собой. Вот он — тот случай, о котором его предупреждали опытные игроки, в том числе старик Гурвич. Он с некоторых пор изменил хай-алаю и стал бывать здесь, объясняя при этом: «Тут я, может быть, и не найду доллара, так хоть поужинаю досыта! И на такси домой вернусь». Так вот Гурвич, опытным глазом быстро определив, по какой системе играет Гога, как-то сказал ему:
— А если на серию нарветесь? Знаете, какие бывают? В тридцать втором году в Макао четырнадцать раз подряд красный цвет вышел. Чтоб мне с этого места не сойти!
А кругом все шло своим чередом. Крупье, очистив стол, снова механическим голосом предлагал делать ставки. К Гоге наклонился какой-то невзрачный немолодой китаец и на довольно приличном английском языке заговорил вполголоса:
